Дмитрий Журавлев: Вестернизация элит Западной Европы – итоги

Москва, 07.10.2017, 16:01

Часть III

Либерализм и его эволюция

И вот мы дошли к той причине, которая нам самим кажется коренной причиной. Причиной всех причин. Это система ценностей, которая транслируясь во вне, продуцирует глубинную вестернизацию. Уже при описании волн вестернизации стало очевидно, что любая другая форма вестернизации, кроме ценностной, неустойчива и неглубока. В конечном счете она не дает результатов. В принципе это естественно. Ценности – самый эффективный способ контролировать людей и принуждать их действовать в своих интересах. Если вы заставляете человека действовать принуждением, то такая ситуация будет неустойчива. Единственным желанием человека станет попытка вырваться из-под гнета. Поэтому рано или поздно антагонистические противоречия разрушат систему.

Если вы покупаете лояльность, то это не очень рентабельно, а главное не на много устойчивее, чем принуждение. Продающий свою лояльность в действительности не так уж лоялен, так как он постоянно ищет альтернативного, более выгодного покупателя. Сам рыночный подход обрекает их на это. Зато если вам удастся заставить человека хотеть того, что выгодно вам, то сохранение этого положения делает систему практически вечной и очень эффективной. Человек действует не за страх, а за совесть, искренне веря, что он работает на себя и на свои интересы. А заставить человека хотеть можно только одним способом – изменив систему ценностей. Все просто.

В действительности же все не так просто. Возникает два вопроса. Какая идеология может стать ценностной основой вестернизации, то есть побудить людей копировать американские образцы и выстроиться в затылок США? Как такая идеология могла бы повсеместно экспортироваться, вытесняя местную идеологию и занимая её место. Единственной идеологической системой, которая на прямую ставит США в центр – это американский патриотизм, но это мировоззрение практически не экспортируемо. Трудно убедить жителей других стран в том, что они должны быть патриотами США. Если такая возможность и есть, то только при использовании более глубинной мировоззренческой системы.

Поэтому транслируются только универсальные системы, которые не выделяют народы, страны и группы, а постулируют общие, одинаково воздействующие на любого человека, нормы и принципы. Однако такая система не может быть основой вестернизации. Её стандарты не являются американскими, они универсальны. При этом ценностная вестернизацию – это факт. В рамках её все американское само по себе становится ценностью. Это возможно только в одном случае – если возможна универсальная система ценностей, несущая в себе вестернизацию не прямо, а растворенную в самой своей сущности. И такая универсальная система нашлась – это либерализм. Оговорюсь, что упор мы будем делать не на теорию либерализма кто, что и в какое время сказал, а на его практику. Как, где и когда он реализовался и какие это имело последствия. Приведем определение.

Либерализм (от лат. Liberalis – свободный) – философское и общественно политическое течение, провозглашающее незыблемость прав и индивидуальных свобод человека, выступающее за минимизацию вмешательства государства в жизнь людей. Либерализм провозглашает высшей ценностью права и свободы каждого человека и устанавливает их правовой основой общественного и экономического порядка. При этом возможности государства и церкви влиять на жизнь общества ограничиваются конституцией. Важнейшими свободами в либерализме признаются свобода публичных высказываний, свобода выбора религии свобода выбирать себе представителей на честных и свободных выборах. В экономическом отношении принципами либерализма являются неприкосновенность частной собственности, свобода торговли и предпринимательства. В юридическом отношении принципами либерализма являются верховенство закона над волей правителей и равенство всех граждан перед законом вне зависимости от их богатства, положения и влияния.

Определение большое и, на наш взгляд, довольно сумбурное. Мы специально взяли его из интернета, как отражение обывательской точки зрения на этот вопрос. Если выделить суть этого определения, то получится, что либерализм постулирует примат частного над общим, частной жизни над общественной, что в политическом смысле означает свободу человека от государства. При этом существует экономический детерминизм – все процессы определяются экономикой. Для своего времени это была естественная мировоззренческая система. Либерализм возник в период мелкотоварного производства, когда основным экономическим субъектом был ремесленник, лавочник, в крайнем случае владелец мануфактуры. Это вторая половина XVIII века. С точки зрения этого субъекта, главной ценностью была его личная свобода, в первую очередь экономическая. Государство воспринималось как угнетатель, ограничивающий эту свободу, да ещё несправедливо отбирающий у человека часть материальных благ. Все сводилось к экономике, в том числе и сам человек. Критерий развития общества и человека – это уровень богатства, сейчас сказали бы уровень потребления. Чем богаче человек, тем выше его уровень развития. Одним из аспектов свободы было равенство, так как привилегии одних ограничивали свободу других. В первую очередь имелись ввиду привилегии представителей государственной власти. Идеальное общество – сумма свободных равных другу производителей и потребителей, где государство либо отсутствует вообще, либо занимается исключительно защитой от внешней угрозы. Причем возникновение такого идеального общества равносильно построению рая на земле.

Классический либерализм – всего лишь теоретическое, систематизированное и логически обоснованное отражение данной позиции. У данной теории был целый ряд привлекательных черт. Во-первых, простые и льстящие самолюбию простого человека лозунги – свобода, равенство, братство. Во-вторых, рациональный способ обоснования. В отличии от других идеологических систем он апеллировал не к высшему авторитету такому, как религия и не к традиции как консерватизм, а к рациональному мышлению, здравому смыслу и личному опыту, что было ближе практичному человеку, а с другой стороны, соответствовало тогдашним критериям научности.

Либерализм в это время с полным основанием мог назвать себя научным и одновременно демократическим/народным политическим учением. Главным достоинством и конкурентным преимуществом либерализма была практика. Реализация либеральных принципов в экономике и политике в тех условиях дала толчок развитию экономики. Естественно, что в этих условиях либерализм стал господствующей идеологией. Под его лозунгами проходила революция в США и Великая Французская Революция. И именно в этот момент либерализм на практике показал, как универсальное мировоззрение используется для экспорта своих подходов, в конечном счете для навязывания своей воли.

Достаточно присвоить себе роль эталона данного учения, страны в которой учение реализовалось во всей своей полноте и показало все свои достоинства, чтобы через него транслировать свои национальные нормы и подходы, в том числе даже правила и законы. На практике это реализовала Французская республика. Она превращала все соседние "освобожденные страны" в республики по французскому образцу. Власти таких республик были обречены на противостояние с абсолютными монархиями, а значит на внешнеполитический союз с Францией, на внедрение французских норм в экономике и франкофильство в культуре. С возникновением империи процесс замедлился, а после поражения Наполеона – прекратился. В любом случае процесс этот был противоречив и неустойчив, так как даже Французская республика, а уж тем более Французская империя не были последовательно либеральными. Слишком велика была роль государства. Если бы Наполеон не проиграл, он вынужден был бы искоренять либерализм, который Франция первоначально насаждала.

А вот США на раннем этапе были полностью либеральной страной. Основной формой человеческого общежития был самоуправляемый город, государство не обладало такими атрибутами как прямые налоги, постоянная армия и даже единая полиция. При этом экономика развивалась очень бурно, а колонизация Запада дала возможность сытой жизни для огромного количества европейских бедняков. США продемонстрировали преимущество либерального общества и стала реальным эталоном либерализма. Справедливости ради надо сказать, что последовательный либерализм в ранних США был связан не только и не столько с либеральными взглядами отцов-основателей, но с объективными факторами. В первую очередь с неразвитостью транспорта и связи, что не позволяло государству эффективно контролировать население и обрекло США на развитие самоуправление. В любом случае экспорт американских норм, растворенных в либерализме, стал возможен. Тот факт, что вестернизация не началась на 100 лет раньше, связан с конкретно историческими причинами. В тот момент США – развивающаяся страна. Они не были готовы к роли лидера, даже идеологического, да и не видело в этом никакой пользы. Европейская элита государственническая по своей сути не смогла воспринять отрицание государства, т.е. краеугольного камня тогдашнего американского либерализма. К тому же контакты между континентами были не так уж интенсивны. Поэтому интерес к США возник, но он оставался только у молодой части населения. Вестернизация не случилась, но механизм был опробован.

Для того, чтобы механизм сработал, должен был измениться мир и сам либерализм. Но изменение господствующей идеологии обычно происходит через её отрицание. Так случилось и на этот раз. Причиной краха классического либерализма стали те же факторы, которые стали причиной его триумфального шествия. Во-первых, с развитием экономики мелкий производитель ушел с арены, его место заняли тресты и концерны. Тот мелкий производитель, который где-то сохранился, был вписан в многочисленные экономические связи, не стремился к свободе, да и не хотел её. В результате у либерализма исчез носитель, который действительно видел в нем свой общественный идеал и самим фактом своего существования продуцировал либерализм. Сторонники классического либерализма остались. Это была интеллигенция, которой комфортно стоять на позиции свободы. Это люди, для которых либерализм – не идеал, а красивое удобное платье. Им нравится его носить, но они не готовы за него воевать. Потеряв носителя, либерализм потерял бессмертие и способность возрождаться даже после политического поражения. И удары не заставили себя ждать.

Во-вторых, сила либерализма была в том, что это было единственное учение, реализованное на практике, но именно практическая реализация выявила его сущностную слабость.  Опыт США показал, что свобода не делает человека субъективно счастливым, большинство личных проблем остаются с ним, так как причины их внутри человека, а не во внешнем гнете, а социальные проблемы не исчезают, а лишь меняют форму. Гнет государства заменяется гнетом более сильного соседа. На общественном уровне провал оказался ещё грандиозней. В политике либерализм не смог предотвратить мировую войну. В экономике, которая считалась, а некоторыми и до сих пор считается вотчиной либерализма, последовательное применение либеральных подходов привело к экономическому кризису 20-30-х годов XX века. Главная слабость либерализма – абсолютность. Обещали рай, а он не случился. Идеал, не оправдавший себя, превращается в антиидеал. Либерализм был отброшен. Тем более, именно экономический кризис показал, что отказываться нужно не от отдельных сторон либерализма, а от его основополагающего принципа примата частного над общим, личного над общественным.

Новая коллективистская идеология была собрана из обломков либерализма. Поэтому она несла в себе проблемы и недостатки своего родителя. Наиболее успешной формой такой идеологии был коммунизм, отпочковавшийся от либерализма ещё в эпоху его могущества и его самая разработанная и логичная ипостась– марксизм. Это учение – коллективистский либерализм. В нем человек – это экономический субъект, все определяется экономикой, но в основе не интересы личности, а интересы класса. Идеальное общество –бесклассовое общество равноправных и свободных тружеников. Коммунизм и построение коммунизма – достижение рая на земле. Методологические основы те же, что и у классического либерализма: рационализм, логика, научный анализ. Если говорить образно, то и либерализм, и коммунизм рассматривают человека как животное, а общество как институт питания этого животного, вроде свинофермы. Однако либерализм предлагает раскладывать пищу в индивидуальные кормушки, а коммунизм в общее корыто.

Это учение стало популярным и влиятельным. Оно смогло реализоваться в социалистическом лагере. Но результат оказался похожим на либеральный. Рай на земле снова не удался. Новая социальная структура не решала личных проблем человека, социальные проблемы не исчезали, а лишь меняли форму. А так как замах был именно на рай, а его не случилось, то коммунизм потерял свои позиции.

Другими формами коллективистской идеологии были фашизм и национал-социализм. Но они, привязанные к определенному государству, не могли стать универсальной идеологией и погибли при порождении тех государств, к котором были привязаны.

Мир снова вернулся к либерализму. Но это уже был другой либерализм. Экономическая свобода от государства заменяется абсолютной свободой от общества. Абсолютная свобода – это и свобода от других людей. Каждый настолько свободен, насколько он могущественен. Я могу делать все, на что у меня хватит ресурсов. Это и есть лозунг неолиберализма. Традиции, мораль, даже закон не может меня ограничивать. Меняются и методологические основы. Рациональность и логика – это тоже ограничители, долой и их. Если нет логики, то у вас появляется религия. Если нельзя доказать, можно только верить. Если вы абсолютизируете какой-то фактор ,он тут же превращается в религиозный. Абсолютная истина не нуждается в доказательствах, она нуждается в поклонении.

Таким образом можно утверждать, что неолиберализм – это религия XXI века. И эта религия оказалась прекрасным инструментом вестернизации.

Неолиберализм транслирует американские ценности. Во-первых, это американская религия и, приняв её, вы принимаете первенство США. Во-вторых, Соединенные Штаты с классических времен сохранили статус эталона либерализма. Принимая новую религию, вы принимаете либеральные, а значит американские подходы. В-третьих, неолиберализм требует отказаться от таких пережитков как национальные интересы, национальное своеобразие и так далее, то есть от всех механизмов, защищающих чужеродных от ценностной и культурной экспансии, а на освободившееся место ставятся общемировые ценности – абсолютная свобода. В-четвертых, концепция абсолютной свободы в действительности требует подчинения. Свободным от действительности могут быть только дети, возникающие проблемы которых при столкновении с действительностью, решают родители. Элиты других стран принимая неолиберализм становятся в позицию детей по отношении к элите США. Современная политическая элита западных стран находится не столько в политической или экономической зависимости от США, сколько в психологической. О таком уровне влияния США ещё четверть века назад могли только мечтать.

Почему элиты других стран идут на это? Почему своими руками отдают суверенитет? Как преодолеть естественный консерватизм элиты, который в 50-х годах спас Западную Европу от вестернизации?

В том-то и дело, что неолиберализм оказался нужен самой элите. Строго говоря, именно элита является его носителем и поэтому неолиберализм требует свободы от общества. В свободе от общества нуждается сама элита. Элита в демократическом обществе находится в противоречивом положении. С одной стороны, она концентрирует в своих руках гигантские материальные ресурсы и власть. С другой, не должна обладать никакими преимуществами. В каком-то смысле элита – самая ущемленная часть демократического общества. А свобода от общества – естественно и свобода от демократических ограничений. Более того неолиберализм ставит элиту в привилегированное положение. Единственный ограничитель свободы для неолиберала – ресурсы, а наибольшие ресурсы у элиты. Новая религия оправдывает элитный эгоизм.

Неолиберализм оказался столь привлекательным, что у большинства современной элиты традиционный консерватизм просто не сработал. Правда, это больше касается политической элиты, экономической элите трудно быть свободной от общества. Экономика – вещь объективная, приходится считаться с действительностью. Различие реакций на вызовы экономической и политической элиты прекрасно демонстрирует реакция на украинский кризис.

Естественно, что проводниками неолиберализма оказались бывшие левые студенты. Коммунизм более не устраивает, а в выборе между абсолютной свободой и консерватизмом, левый конечно выберет свободу. Почти все неоконсерваторы – бывшие троцкисты.

В социалистическом лагере суть была та же, механизм чуть другой. Элита стремилась к либерализму как наиболее удобной форме своего существования. Социалистическое общество давало элите огромные, неконтролируемые ресурсы, но не давало механизма наследования своего положения. Рыночное либеральное общество, казалось бы, предоставляло этот механизм. Легкость идеологического дрейфа от коммунизма к либерализму обеспечило их генетическое родство и их главная общая черта – экономический детерминизм. Сформулировав тезис, что уровень развития общества определяется уровнем потребления, коммунисты подписали смертный приговор своему обществу. Самый высокий уровень жизни как известно в США, а значит там самое передовое общество и идеология этого общества тоже самая передовая. Значит наша задача – догнать США, то есть скопировать его у себя. Так коммунисты стали либералами. Процесс был подстегнут замкнутостью советской элиты. Замкнутая элита нуждается в явных признаках элитарности. Либерализм и западничество стали таким признаком. Кроме того, замкнутость породила некомпетентность молодой элиты, которую при старой элите к власти просто не подпускали. В результате социалистический лагерь стал либеральнее старой Европы.

При всей разности путей результат был общий. Приняв неолиберализм, оба лагеря были подвергнуты вестернизации.

И к чему же мы пришли? Неолиберализм и его главное качество – социальный эгоизм, становятся носителями вестернизации, превращают мир в однополюсный, в котором господствуют США. Причем не за счет силы или экономического могущества, а за счет идеологической, в конечном счете религиозной монополии, выраженной искренней верой большинства элиты в праве США, будучи эталоном либерализма, править миром.

Такое положение чревато как минимум тремя негативными последствиями. И однополярный мир из них самое наименее разрушительное. Уже существовали Римский мир и Британский мир, и цивилизация пережила. Пусть с большими потерями можно пережить и Американский мир, хотя можно и не пережить. Куда опасней порожденная неолиберализмом деградация элиты, которую мы уже упоминали, сравнивая европейских политиков 1960-х и 2000-х годов. Неолиберализм как религия противостоит рационализму, примат абсолютной свободы культивирует инфантилизм. Абсолютно свободными могут быть лишь те, кто передоверил решение реальных проблем кому-то другому, а это и есть инфантилизм.   инфантильная и иррациональная по методу неолиберальная элита обречена на интеллектуальную и нравственную деградацию. И эта деградация еще больше обостряет третье негативное следствие – неадекватность реакции на вызовы. Быть свободным от общества – это зажмурить глаза и не замечать его существования, а с зажмуренными глазами набивают шишки.

Однако в этой неадекватности таится надежда. Неадекватная политическая элита провоцирует собственную смену. Приход к власти здоровых элементов, которыми могут быть только консерваторы, не по названию, а по сути, их главное отличие – непринятие неолиберализма. Собственно, нечто подобное произошло в нашей политической элите в начале 2000-х. Опору эта политическая элита может иметь в экономическом и, в первую очередь, в реальном секторе. Банкир живет в искусственном мире, промышленник – в реальном. Первый до какой-то степени может поиграться в неолиберализм, второй – нет. Поэтому возможность для преодоления неолиберализма есть, хотя трудности, встающие на этом пути, огромные.

 

Дмитрий Журавлев – директор Института региональных проблем, специально для Экспертной трибуны "Реалист"