Константин Курылев: Соотечественники - инструмент "мягкой силы" России за рубежом

Москва, 18.11.2017, 14:00

На постсоветском пространстве "мягкая сила" России – это контрсила, которая действует в ответ на "мягкую силу" США, полагает эксперт

Следует признать, что сразу после распада СССР руководство нашей страны продемонстрировало не готовность адекватно реагировать на проблемы соотечественников. Их осознание как ключевых для России, в том числе для ее внешней политики, шло тяжело. Сам термин "соотечественники за рубежом" введен в официальный оборот Борисом Ельциным и Андреем Козыревым в 1992 г. С 1994 г. деятельность российского государства в отношении соотечественников находила свое отражение в законах, государственных программах и некоторых внешнеполитических действиях, которые своем большинстве были малоэффективными. Так как концептуальные основания подобной деятельности была очень не прочной

Лишь в 2001 г. президентом России Владимиром Путиным была утверждена Концепция государственной политики Российской Федерации по поддержке соотечественников за рубежом. Основные направления такой поддержки предусматривали наряду с защитой прав соотечественников конкретные мероприятия по сохранению и развитию русского языка, культуры, образования, информационного пространства и др. В концептуальном плане стратегическая цель России была определена таким образом, чтобы ее зарубежные соотечественники были полноправными, законопослушными гражданами/жителями своих стран, сохраняющими свою этнокультурную самобытность, активно способствующими продвижению российских интересов и развитию связей с Россией в различных областях. Приобретая такое качество, диаспора могла бы выступать весомым интеллектуальным, экономическим и культурно-духовным ресурсом России, содействовать повышению ее авторитета в мире.

Вместе с тем вплоть до 2014 г. российская политика в отношении соотечественников за рубежом являлась осторожным и умеренным ответом на вызовы постсоветской реальности и «искусственности» новых государственных границ. Так, например, в 1990-е гг. Россия не поддержала ирредентистские настроения в Крыму, Северном Казахстане и других местах компактного проживания русских. Если вспомнить звучали ли от официальных российских лиц слова поддержки русским в Крыму до марта 2014 г., то да звучали, но со стороны человека, которого сегодня у нас уже многие успели забыть. Последовательную поддержку Крыму и севастопольцам оказывал бывший мэр Москвы Ю.М. Лужков.

Ради сохранения хороших отношений с Туркменистаном и обеспечения собственных интересов в газовой сфере официальная Москва в 2003–2010 гг. игнорировала нарушения Ашхабадом прав лиц с двойным туркмено-российским гражданством. Первая явная попытка защиты своих граждан и соотечественников за рубежом была предпринята российскими властями в августе 2008 г. в Южной Осетии и Абхазии, но сделано это было с помощью военной силы. Но тот факт, что русские составляли лишь около 2% населения этих республик, делал использование тезиса о соотечественниках весьма натянутым (1).

На фоне запоздалого внимания России к проблеме соотечественников и необходимости их защиты, российская диаспора так и не сложившись в качестве полноценного субъекта экономических процессов и не аккумулировав значительные финансовые средства в государствах пребывания, как это удалось сделать китайской и индийской диаспорам, не занимая значимых политических позиций, как еврейская или армянская диаспоры, тем не менее, сохраняет такой важный ресурс, как культурный потенциал, является носителем духовных и иных ценностей, образа жизни, по-прежнему привлекательных в ближнем зарубежье. Данный культурный потенциал при должных усилиях по его актуализации может служить важнейшим фактором российского национального присутствия (2).

В этой связи основные возможности соотечественников сосредоточены в сферах публичной и общественной дипломатии, которые в свою очередь являются механизмами реализации концепции «мягкой силы» государства.

 

Феномен «мягкой силы» в современном мире

 

Термин soft power был введен в оборот американским политологом Джозефом Наем в самом начале 1990-х гг. По мнению Дж. Ная, «мягкая сила» — это способность добиваться от других желаемого результата не столько с помощью принуждения (hard power) и оказания давления (военного, экономического, политического), сколько с помощью убеждения и привлечения на свою сторону зарубежной аудитории. В основе «мягкой силы» лежат политический курс государства, ценности и культура (3). При этом в работах Дж. Ная давались разные определения «мягкой силы» и единое определение этого феномена отсутствует. Так, в таблице 1 выделены определения «мягкой силы» Дж. Наем из двух разных источников (определение из книги, которая стала классической по теме «мягкой силы», а также развернутое и дополненное определение Дж. Ная в последней книге).

Таблица 1.

Определение «мягкой силы» Дж. Наем

Год

Определение

2004

«Мягкая сила – это способность достигать желаемых результатов на основе привлекательности, а не за счет принуждения или выплат» (4)

2011

«Мягкая сила – это способность влиять на других при помощи средств кооптации, определяя международную повестку дня, а также при помощи убеждения и положительной привлекательности, с целью достижения предпочтительных результатов» (5)

В качестве ресурсов «мягкой силы» Дж. Най выделял культуру, политические ценности и внешнюю политику (ранее в своих работах он отмечал привлекательность культуры и политической идеологии, международные институты). Дж. Най обращает внимание, что экономическая мощь может быть ресурсом не только «жесткой», но и «мягкой силы» (6). Привлекательностью обладает успешная модель экономического развития, что способствует развитию сотрудничества развивающихся государств с процветающей державой, так как это может означать прямые финансовые выгоды. Экономический и промышленный потенциал, внешнеторговые позиции и высокий технологический уровень обеспечивают государствам возможности влияния на своих соседей.

Джозеф Най. Иллюстрация: chathamhouse.org

 

На данный момент в научном сообществе выработано не одно определение понятия «мягкая сила». В англоязычных трудах, как правило, используется термин «soft power», в русскоязычных исследованиях чаще встречается «мягкая сила», реже «мягкая власть». У английского аналога power есть несколько значений, и если рассматривать понятие в контексте именно силы, то это будет скорее движущая или побуждающая сила, то, что приводит определенный механизм в действие. Если же рассматривать power в значении «власть», то здесь можно увидеть уже конечный результат, то, чего субъект «мягкой власти» уже достиг посредством различных инструментов. В российской историографии наиболее распространен термин «мягкой силы», популярность такой трактовки можно объяснить и тем фактом, что масштаб силы можно измерить и он более динамичен, в отличие от масштабов власти.

Российские исследователи переводят данный термин по-разному. В научной литературе в качестве эквивалента английского словосочетания «soft power» чаще всего встречается термин «мягкая сила». В единственном официальном переводе на русский язык книги Дж. Ная дается термин «гибкая власть». Различия в переводе термина «soft power» на русский язык в научной литературе можно проследить по нижеследующей таблице.

 

Таблица 2.

Перевод термина soft power в российской научной литературе

Автор перевода

Перевод

О.Г. Леонова (7) , М.М. Лебедева (8), А.В. Торкунов (9) и др.

Мягкая сила

С.И. Косенко (10), Е.О. Обичкина (11)

Мягкое могущество

М.А. Троицкий, И.А. Зевелев (12)

Мягкое влияние

Е.П. Панова (13), А.В. Долинский (14)

Мягкая власть

А.Е. Фоминых (15), А.А. Байков (16)

Мягкая мощь

Французы в качестве альтернативы soft power (фр. puissance douce) используют словосочетание diplomatie d’influence («дипломатия влияния»). Так, например, это понятие можно встретить в «Белой книге о внешней и европейской политике Франции на 2008 – 2020 гг.» (термин появился примерно в 2008 – 2009 гг. (17)). А французский министр иностранных дел Лоран Фабиус применительно к Франции применял выражение «сила влияния» (puissance d’influence) и причислял к этой силе экономический потенциал, дипломатический и военный статус, лингвистическое и культурное блистание/сияние (rayonnement) (18).

По мнению журналиста и исследователя Ф. Мартеля, основное различие между подходом Дж. Ная (североамериканским) и французским подходом заключается в том, что «мягкая сила» по Дж. Наю зависит, в первую очередь, от гражданского общества, некоммерческого сектора, отдельных лиц и т.д. (это стратегия непрямого влияния, присутствует децентрализация и широкая автономность), тогда как на французскую дипломатию традиционно возложена основная миссия реализации политики «мягкой силы» (19).

М.В. Ларионова выдвигает такое определение, основанное на термине «положительное восприятие», таким образом автор уходит от связки «мягкая сила» = привлекательность. «Мягкая сила» — это способность влиять на другие государства с целью реализации собственных целей через сотрудничество в определенных сферах, направленное на убеждение и формирование положительного восприятия» (20).

Д.В. Мосяков выдвигает свою теорию, касательно концепции «мягкой силы», он полагает, что это «атрибут экспансионистской политики», которая в свою очередь, «с большой вероятностью будет привлекательной и результативной, если будет базироваться на распространении и принятии общих ценностей, культурных и моральных идеалах» (21). Таким образом, Д.В. Мосяков рассматривает «мягкую силу», как агрессивную, продуманную государственную стратегию продвижения своих интересов в регионе/стране-объекте.

О.Г. Леонова считает «мягкую силу» частью глобальных политических технологий, которые зависят от традиционных устоев государства, посредством которых осуществляется латентное управление международными процессами (22). Сущность же «мягкой силы» проявляется в следующем:

  • использование государством нематериальных активов для реализации своих интересов и стратегий в глобальном мире;
  • достижение желаемого внешнеполитического результата мирным путем;
  • ненасильственная реализация национальных интересов в глобальном мире (23).

Так же автор указывает, что важными инструментами «мягкой силы» являются:

  • язык страны и степень его популярности в мире;
  • туризм, спорт и культурные обмены;
  • система образования и студенческие (молодежные) обмены;
  • способность вести информационные войны;
  • миграционная политика; национальная диаспора; диалог культур;
  • народная (публичная) дипломатия;
  • информационные потоки;
  • политический пиар, ориентированный на зарубежную аудиторию;
  • глобальный маркетинг;
  • позиционирование страны в глобальной иерархии (24).

В феврале 2012 г. в своей предвыборной статье в «Московских новостях» В.В. Путин так определил так понятие «мягкая сила»: «Это комплекс инструментов и методов достижения внешнеполитических целей без применения оружия, а за счет информационных и других рычагов воздействия» (25). А в июле 2012 г., выступая на Совещании послов и постоянных представителей России за рубежом он развил свою мысль, высказанную ранее, подчеркнув, что «политика «мягкой силы» предусматривает продвижение своих интересов и подходов путем убеждения и привлечения симпатий к своей стране, основываясь на ее достижениях не только в материальной, но и в духовной культуре, и в интеллектуальной сфере» (26). В 2013 г. впервые за постсоветскую историю в Концепции внешней политики России «мягкая сила» была упомянута в качестве одного из средств обеспечения национальных интересов: «Неотъемлемой составляющей современной международной политики становится «мягкая сила» - комплексный инструментарий решения внешнеполитических задач с опорой на возможности гражданского общества, информационно-коммуникационные, гуманитарные и другие альтернативные классической дипломатии методы и технологии» (27). Подобный подход сохранился и в обновленной Концепции внешней политики России 2016 г. (28).

Китайские ученые подходят несколько иначе к определению «мягкой силы». В китайской историографии встречается ряд различных обозначений «мягкой силы», включая жуань шили, жуань лилян и жуань цюаньли (29). Все термины несмотря на то, что отражают одно и то же понятие, несут немного разную смысловую нагрузку. Жуань шили, наиболее часто употребляемый термин, дословно трактуется, как «мягкая реальная или действительная сила», что противоречит утверждениям некоторых исследователей, что «мягкая сила» нематериальна. Второй термин жуань лилян как правило чаще используется для обозначения физической мощи субъекта, что снова подчеркивает прагматичный и вполне материальный подход к термину «мягкая сила». И, наконец, третье понятие жуань цюаньли отражает скорее правовой характер «мягкой силы», и дословно его можно трактовать в нескольких вариантах, а именно: «мягкая власть», «мягкое полномочие/право» и т.д. Использование последнего термина, скорее описывает право каждого субъекта на использование «мягкой силы».

Джеки Чан - символ "мягкой силы" Китая. Иллюстрация: lowyinstitute.org

 

Исследователь Лю Цзайци дает довольно абстрактное определение, ««мягкая сила» представляет собой мудрость и стратегию государства в развитии и использовании «твердой силы» (30). То есть рассматривает ее вкупе с «жесткой силой», которая является основой, а направляющей силой выступает как раз «мягкая». Аналогичного подхода придерживается другой китайский исследователь Лю Гофу, который считает, что источником «мягкой силы» является как раз «жесткая сила», и если жесткая – это начало всех начал, то мягкая – это всего лишь ее расширенная версия (31). В свою очередь сотрудник исследователь Юй Синьтянь полагает, что «мягкая сила – это отражение влияния национальной культуры в международных отношениях» (32), уделяя особое внимание именно культурному аспекту, что характерно для официальной позиции Пекина и ряда ученых.

Таким образом, интерпретаций «мягкой силы» немало, но, как представляется, все они сводятся к следующему постулату: субъект международных отношений посредством ненасильственных мер добивается доброжелательного расположения объекта, что в свою очередь позволяет ему влиять на деятельность объекта и приносит желаемые плоды.

В целом российское восприятие концепции «мягкой силы» носит деструктивный характер и ставит рассматриваемую категорию в один ряд с методами манипуляции сознанием, пропагандой, информационно-психологическими войнами, политикой управляемого хаоса и технологиями государственных переворотов.

С нашей точки зрения, сочетание различных приемов, методов и подходов позволяют приблизиться к объективной и достоверной оценке «мягкой силы». «Мягкая сила» – важный и эффективный инструмент внешней политики государства. Эффективное практического применения «мягкой силы» создает благоприятные возможности для продвижения интересов государства, решения его внешнеполитических задач и повышения влияния на международной арене. Политика «мягкой силы» – это еще и действенный инструмент поддержания авторитета и развития двусторонних отношений государств. Механизмы реализации политики «мягкой силы» позволяют в известной степени компенсировать недостаток «силы жесткой» или минимизировать ее использование.

 

Политика России в отношении соотечественников: проблемы и ошибки

 

В начале 1990-х гг. Россия стала обладательницей крупнейшей (после китайской) мировой диаспоры. Причем наши соотечественники никогда не ощущали себя таковой, поскольку жили в единой стране, где русские являлись доминирующим и государствообразующим этносом. Столкнувшись с открытой или закамуфлированной дискриминацией, многие предпочли интеграции и адаптации к новым, зачастую некомфортным реалиям стран проживания, возвращение на историческую родину. Часть соотечественников до сих пор пребывает в этой стадии латентной миграции и намерена, в случае резкого ухудшения обстановки в местах нынешнего проживания, их покинуть. Под действием указанных факторов российская диаспора ближнего зарубежья до сих пор не стала диаспорой в том терминологическом смысле, который традиционно принимается в мировой науке и политике.

В социокультурном плане правомерно говорить о России во всех республиках бывшего СССР без исключения. Речь идет о десятках миллионов русских плюс весьма большого числа нерусских, остающихся в российском цивилизационном поле. Россия является единственным гарантом прав этих людей, защита которых не является рецидивом «империализма», поскольку она не препятствует нормальным и естественным политическим, экономическим, культурным и иным контактам новых субъектов международных отношений со всем миром. Такая политика будет означать лишь четкое осознание Россией своей роли в мире и в судьбе соотечественников, не по своей воле оказавшихся на чужбине. Наша страна имеет полное моральное, политическое и юридическое право и обязана защищать интересы расчлененного русского народа и всех тех, кто сохраняет к России отношение как к своей Родине и связывает с ней свою судьбу. Возникает задача содействия обеспечению прав и интересов русских, а также представителей иных национальностей для которых русский язык и русская культура являются родными. За всех этих людей Россия несет моральную ответственность.

Но диаспоральная политика России продолжает носить неопределенный и характер. Остановимся лишь на нескольких священных моментах.

  • Юридическая размытость определения понятия «соотечественник»

Согласно пункта 2 статьи 1 «Закона о соотечественниках» в редакции 1999 г., кроме граждан РФ, постоянно проживающих за пределами территории РФ, российскими соотечественниками также признавались «лица, состоявшие в гражданстве СССР, проживающие в государствах, входивших в состав СССР, получившие гражданство этих государств или ставшие лицами без гражданства (далее — лица, состоявшие в гражданстве СССР); выходцы (эмигранты) из Российского государства, Российской республики, РСФСР, СССР и России, имевшие соответствующую гражданскую принадлежность и ставшие гражданами иностранного государства либо имеющие вид на жительство или ставшие лицами без гражданства; потомки лиц, принадлежащих к вышеуказанным группам, за исключением потомков лиц титульных наций иностранных государств» (33).

Согласно пункту 3 статьи 1 новой и поныне действующей редакции «Закона о соотечественниках», принятой в июле 2010 г., российскими соотечественниками, кроме «граждан РФ, постоянно проживающих за пределами территории РФ», также «признаются лица и их потомки, проживающие за пределами территории России и относящиеся, как правило, к народам, исторически проживающим на территории России, а также сделавшие свободный выбор в пользу духовной, культурной и правовой связи с России; лица, чьи родственники по прямой восходящей линии ранее проживали на территории России, в том числе: лица, состоявшие в гражданстве СССР, проживающие в государствах, входивших в состав СССР, получившие гражданство этих государств или ставшие лицами без гражданства; выходцы (эмигранты) из Российского государства, Российской республики, РСФСР, СССР и России, имевшие соответствующую гражданскую принадлежность и ставшие гражданами иностранного государства или лицами без гражданства» (34).

А согласно пункту 2 статьи 3 «признание своей принадлежности к соотечественникам лицами, предусмотренными пунктом 3 статьи 1 настоящего Федерального закона, является актом их самоидентификации, подкрепленным общественной либо профессиональной деятельностью по сохранению русского языка, родных языков народов России, развитию российской культуры за рубежом, укреплению дружественных отношений государств проживания соотечественников с России, поддержке общественных объединений соотечественников и защите прав соотечественников либо иными свидетельствами свободного выбора данных лиц в пользу духовной и культурной связи с России» (35).

Несложно заметить, что в новой редакции «Закона о соотечественниках» формализация принадлежности к соотечественникам настолько размыта, что если посчитать «иными свидетельствами свободного выбора данных лиц в пользу духовной и культурной связи с РФ», то к «соотечественникам» можно причислить практически кого угодно, любящего, например, творчество А.С. Пушкина, поскольку требования пункта 3 статьи 1 применяются не в обязательном порядке, а «как правило», что в переводе с «бюрократического» языка на «нормальный» означает принятие решения по этому вопросу исключительно по «правилу» соответствующего чиновника в зависимости от степени его «заинтересованности» (36).

  • Отсутствие точных цифр, определяющих количество соотечественников

Имеющаяся нечеткость в определении и расширительное толкование, кто такой соотечественник, ведет к тому, что мы не имеем точного представления о том, сколько наших людей проживает за пределами России. Обращаясь к разным официальным источникам (С. Лавров, Г. Карасин, К. Косачев, К. Затулин и др.), мы получали разные цифры, от 25 до 50 млн. человек. Чаще всего фигурирует цифра в 30 млн. человек. Отсутствие точных данных о количестве соотечественников создает очевидные проблемы по всем азимутам, начиная от определения объемов финансирования на нужды их поддержки, и заканчивая возможными ошибками в расчетах на их политическую и иную поддержку интересов России на местах.

  • Идеологическая размытость концепции «Русский мир»

Понятие «Русский мир», хотя и имеет свою историю, введено в поле активного общественного дискурса только в 2007 г. Обычно под русским миром понимается сеть людей и сообществ за пределами России, так или иначе включенных в русскую культурную и языковую среду. В последнее время, на фоне обострения отношений между Россией и Западом, возросла актуальность понятия «Русского мира» как цивилизационной общности людей и народов, объединяющихся вокруг своего исторического и культурного центра – России. В настоящее время понятие «Русский мир» интерпретируется в работах российских исследователей, по меньшей мере, с четырех различных точек зрения. Во-первых, «Русский мир» понимается как геополитическая реальность, стремящаяся вернуться к своим естественным границам (А.Г. Дугин, А.М. Столяров, В.Л. Цымбурский). Во-вторых, «Русский мир» осознается с геоэкономических позиций как сеть сообществ, где происходит концентрация и повышается производительность русского капитала с целью формирования инновационной экономики, развития человеческих ресурсов и совершенствования институтов в ядре русского мира, – России (П.Г. Щедровицкий, Т.В. Полоскова, В.М. Скринник). В-третьих, «Русский мир» воспринимается как уникальная этнокультурная общность людей, объединенных русским языком, своей историей, нормами и ценностями, проживающих далеко не только в России (В.А. Никонов, Н.Н. Нарочницкая, В.А. Тишков). В-четвертых, «Русский мир» позиционируется как православная цивилизация, включающая в себя под именем Святой Руси, помимо России, также Белоруссию, Украину и Молдову (Патриарх Кирилл, Лаврентий Черниговский) (37).

Концепция «Русского мира» с ее мощными философско-мировоззренческими коннотациями гораздо шире, чем понятие «соотечественники». Представление о соотечественниках опирается на законы и юридические нормы, в то время как русский мир – нечто, находящееся преимущественно в области самосознания. До весны 2014 г. две линии пересекались только в точке свободного выбора тех, кто так или иначе осознавал свою связь с Россией. Весной 2014 г. ситуация изменилась. Понятия «соотечественники» и «русский мир» слились в риторике о возрождении России и ее реванше на постсоветском пространстве (38).

  • Размытость целевой аудитории поддержки со стороны России

Опыт работы зарубежных, в первую очередь, западных структур на постсоветском пространстве убеждает в том, что мы в своей политике делаем акцент не совсем на ту аудиторию, на которую следует. Конечно, все возрастные группы соотечественников важны и всем необходима помощь. Однако особое внимание надлежит уделять представителям молодежи. Соотечественники, выросшие в СССР, в большей степени сохранили связь с Россией, хотя бы с точки зрения лучшего знания русского языка. Они же в меньшей степени подвержены внешней деструктивной антироссийской пропаганде. Чего не скажешь о молодых соотечественниках. Именно эта среда – будущее нашего мира соотечественников. Акцент именно на молодежном крыле соотечественников объясняется следующими факторами:

  • молодежь является наиболее активной и предприимчивой социальной стратой ввиду нацеленности на достижение высоких показателей в процессе самореализации;

  • в силу неокрепшего корпуса ценностей молодежь подвержена негативным манипуляциям;

  • молодежь является дотационной социальной группой ввиду отсутствия достаточных материальных ресурсов для самореализации (39).

Соответственно, чем больше времени проходит с момента распада СССР и чем активнее продвигаются ценности западного мира, тем слабее инерционные силы общего исторического прошлого среди молодежи. Молодые люди всё меньше интересуются культурно-историческим наследием постсоветских стран. Они выступают теми коммуникационными каналами, которые способны редуцировать негативный общественно-политический дискурс, генерируемый Западом относительно так называемой «русской угрозы» в условиях роста международной напряженности (40). 

Помимо перечисленных факторов трансформации организаций соотечественников в полноценный субъект политики препятствуют факторы разобщенности, неэффективности работы общин и структур на локальном уровне взаимодействия, слабые горизонтальные связи между ними на национальном уровне, трудности в их деятельности, создаваемые со стороны этнократических элит и режимов.

 

Внешнеполитический потенциал соотечественников

 

В данном разделе мы будем говорить о внешнеполитическом потенциале соотечественников. При этом следует отметить, что в российской научной академической традиции нередко происходит отождествление понятий «зарубежные соотечественники» и «диаспора».

Влияние этнических диаспор на процессы формирования и реализации внешней политики стран пребывания может осуществляться в нескольких формах. Во-первых, в учете их позиции по международным делам, обеспечению национальной безопасности теми или иными политиками в ходе предвыборных кампаний, что обусловлено возможностью за счет этого привлечь голоса избирателей. Во-вторых, в возможности ее представителей и выразителей интересов, принадлежащих к другим национальностям, занять те или иные посты в правительстве, органах исполнительной и законодательной власти, чья деятельность связана с проблемами внешней политики страны пребывания и этнической родины. В-третьих, путем оказания прямого или косвенного давления на руководство страны пребывания, направленного на изменение в нужную сторону позиции государства по тому или иному вопросу в сфере международных дел. Обычно, диаспоральные структуры действуют в интересах этнической родины, лоббируя для нее оказание помощи финансового, дипломатического, военного характера (41). Ярким примером подобного является деятельность обширной и очень влиятельной армянской диаспоры в США, которая в разгар войны в Нагорном Карабахе добилась от Кoнгpeccа CШA введения в 1992 г. 907-ю пoпpaвки к «Зaкoну o пoддepжкe cвoбoды», пpeдуcмaтpивaющую зaпpeт нa oкaзaниe Бaку кaкoй бы тo ни былo пpямoй пoмoщи. До сих пор поправка не отменена и только каждый год президент США наделен право своим решением ее приостанавливать.

В современном мире многие диаспоры действуют в интересах своей исторической родины: еврейская, армянская, греческая, китайская, прибалтийские, центрально-европейские. Собственно, именно это и делает отдельных граждан зарубежных стран членами диаспоры, понимаемой как политическая категория. У России есть возможности способствовать формированию российской диаспоры из русских и представителей иных этнических групп, осознающих определенную связь с Российской Федерацией (42).

Степень и масштаб влияния диаспоры на внешнюю политику принимающей страны определяется ее ресурсными возможностями в политической, экономической, финансовой сфере, возможностями стоящего за ней государства исхода. Последнее особенно важно, поскольку в противном случае при слабости этнической родины существует риск и даже опасность того, что диаспора станет проводником и агентом политики станы пребывания, находясь под его полным контролем и будучи в форс-мажорных обстоятельствах ее заложником, если со страной исхода возникнет конфликт (43).

Говоря о специфике участия диаспор во внешнеполитических процессах, необходимо отметить следующие особенности поведения общин и их организаций. Прежде всего, диаспора, выступая в качестве политической группы при продвижении своих собственных интересов в органах власти принимающего государства, в случае лоббирования национальных интересов страны исхода в международной сфере начинает играть роль агента влияния этнической родины, становясь частью большой и весьма влиятельной группы давления. В нее включаются:

– политические организации диаспоры как лоббисты и медиаторы между принимающей страной и государством исхода;

– члены общины или диаспоральной сети, являющиеся ресурсом массовой поддержки действий данных организаций;

– финансовые и экономические институты диаспоры, обеспечивающие за счет своих возможностей деятельность общины; сфере и конкретно в каждой принимающей стране, а также нередко осуществляющее руководство процессом лоббирования;

– дипломатические, разведывательные возможности, военная, экономическая, финансовая, информационная мощь страны исхода, которая может потребоваться для оказания помощи диаспоре в принимающей стране в случае, если между ними возникнет конфликт;

– союзники в стране пребывания в лице политических и государственных деятелей (членов правительства, парламента), политических партий, организаций и движений. Для успешного отстаивания своих внешнеполитических интересов диаспора должна быть в состоянии мобилизовать своих членов для голосования, собрать необходимые финансовые средства, выработать политическую программу и контролировать ее выполнение. Для этого, прежде всего, необходимо единство самой этнической группы (44).

Для успешного отстаивания своих внешнеполитических интересов диаспора должна быть в состоянии мобилизовать своих членов для голосования, собрать необходимые финансовые средства, выработать политическую программу и контролировать ее выполнение. Для этого, прежде всего, необходимо единство самой этнической группы. Чтобы не допустить в своих рядах фрагментации, этническая община должна создать условия, при которых она может пойти по пути передачи руководства ею в руки одного лидера. Другим путем достижения единства является четкая координация действий с объединениями и организациями общин, всей диаспоры более высокого уровня. Достижению поставленных целей может служить следование указаниям государства исхода.

Выявление роли российской диаспоры в ближнем зарубежье при реализации национальных интересов России предполагает, прежде всего, определение тех направлений внешней политики нашей страны, в решении задач которых объединения общин и организаций соотечественников могут участвовать наряду с органами государственной власти. В качестве таких направлений обычно называют следующие виды деятельности:

Во-первых, это сохранение русскоязычного пространства в зарубежных странах, прежде всего, повышение статуса русского языка.

Во-вторых, укрепление позиций русской культуры в ближнем зарубежье, сохранение в среде соотечественников иных родных для них языков и культурных традиций, налаживание устойчивых духовных и культурных связей российской диаспоры с исторической Родиной.

В-третьих, сохранение общего информационного пространства России и стран ближнего зарубежья, в первую очередь, стран СНГ, распространение информации печатных и электронных российских масс-медиа, вообще информирование о социально-политических и иных процессах в России.

В-четвертых, защита соотечественников за рубежом, их прав в политической, социально-экономической, культурной, языковой, образовательной сферах общественной жизни.

В-пятых, содействие России производственно-хозяйственной, предпринимательской и коммерческой деятельности различных объединений и общин соотечественников.

 

Основные задачи по активизации российской «мягкой силы» в мире

 

В рамках культурно-гуманитарного сотрудничества, которое должно стать ключевым компонентом внешней политики России, основные направления, на которых следует сконцентрировать «мягкую силу», видятся следующим образом. Кто и что должен делать.

Кто. Необходимо расширить сеть зарубежных представительств России. На сегодняшний день Россотрудничество, как головная структура, реализующая российскую «мягкую силу» ведет свою деятельность в 79 странах мира через 91 загранпредставительство. Это 61 российский центр науки и культуры (РЦНК), семь отделений РЦНК и 23 представителя Россотрудничества в составе дипмиссий. К примеру, в странах СНГ функционирует по одному РЦКН, лишь в Белоруссии и на Украине два. А центров Конфуция (китайских аналогов РЦНК) насчитывается 850 в мире, и эта цифра постоянно растет. В частности, на одной Украине их шесть, не говоря уже о том, что там работают 15 представительств Института Гете (ФРГ), 11 отделений Французского института, 5 отделений Британского совета. Предельная же численность заграничного аппарата РЦНК составляет 600 единиц, причем 185 – это работники, направляемые за рубеж, и 415 единиц – принимаемых на работу в государстве пребывания.

Что. Рассматривая процесс формирования информационного влияния на определенные группы людей, теоретики «мягкой силы» неслучайно особо выделяют огромную роль программ международных образовательных обменов, которые в советское время являлись важнейшим механизмом формирования слоя лояльных СССР граждан. Опыт, приобретаемый человеком в ходе его пребывания за границей, остается с ним на всю жизнь. Особенно важным является то обстоятельство, что целевую группу таких программ составляют представители элит. «Мягкое» информационное и культурное воздействие посредством образования на подобную аудиторию в перспективе способно изменить содержание и характер межгосударственных отношений соответствующих стран (45). Сейчас программы обмены с государствами постсоветского пространства функционируют, однако их количество невелико, более того, они не являются инструментами российского мягкого влияния – хотя наша система образования по-прежнему конкурентоспособна в регионе. Дело в  том, что эти программы – это просто программы, не несущие в себе «идеологического посыла», с участниками программ не идет никакой работы, направленной на формирование позитивного имиджа государства, а современные реалии институтских будней зачастую вносят негативный оттенок в опыт знакомства с нашим государством. Стоимость обучения в хороших российских ВУЗах довольно высока, и при оценке соотношения цена-качество в постсоветских государствах в последнее время все чаще выбор делается в пользу зарубежных ВУЗов. Следует расширить и повысить уровень подготовки кадров специалистов различных отраслей знаний в университетах СНГ, российских университетах за рубежом подобно американским и французским университетам, действующим в третьих странах.

Особая роль и богатый опыт в использовании образовательных программ по подготовке специалистов из других государств принадлежит РУДН. Затратность подобных программ окупается формированием пространства безопасности вокруг России. Перспективным представляется также подготовка зарубежных специалистов в области международных отношений, юриспруденции, политологии с перспективой дальнейшего трудоустройства в международных организациях политической, дипломатической и юридического сфер, различных неправительственных организациях, структурах орденского элитного типа и религиозных организациях.

Необходимо поощрять и всемерно поддерживать, и обеспечивать «второй трек дипломатии». Речь идет об экспертных коммуникациях. Участвующим экспертам, не зависимым от текущей политической конъюнктуры, часто гораздо легче найти компромиссные ответы на вопросы международной повестки, чем действующим политикам и дипломатам.

«Мягкая сила» имеет одним из своих компонентов развитие «народной дипломатии», контакты на уровне культур и самых разнообразных слоев обществ.

Особое внимание в проецировании «мягкой силы» следует уделить молодежной аудитории стран СНГ как наиболее подверженной негативным влияниям, с одной стороны, а с другой – наиболее перспективной в долгосрочном плане, открытой и мобильной.

Отдельным сегментом распространения русского языка и ценностей нашего государства могут выступать миграционные потоки из России. Требуется активизация работы российских посольств с организациями и конкретными представителями российской диаспоры и, по возможности, с диаспорами постсоветских стран в иных государствах.

Целесообразно создание за рубежом офисов юридического сопровождения соотечественников и мигрантов из России, чтобы освободить от этого официальные структуры.

Положительно в рамках гуманитарного права могло бы стать открытие (допустим, в Париже) Русской клиники с преференциями граждан России, русских эмигрантов, а также граждан государств СНГ.

Следует поощрять открытие пунктов питания с блюдами русской кухни и музыкальным сопровождением, а также демонстрацией отечественных кинофильмов.

Таким образом, в целом Россия обладает значительным потенциалом мягкой силы, однако эффективность его реализации недостаточно высока. По сути, у России не выстроена долговременная стратегия взаимодействия с государствами по линии мягкой силы –  есть разрозненная цепь мероприятий и акций, действие которых могло бы быть гораздо продуктивнее, если бы они встраивались в глобальную стратегию России. В настоящее время эксперты говорят об острейшем дефиците мягкой силы в России: так, согласно оценке параметров мягкой силы России, она обладает низкой репутацией экспортных товаров; репутация государственного управления очень низкая и продолжает снижаться; на низком уровне находится развитие туризма; условия для бизнеса в России сложные и рискованные; развитие науки противоречивое; репутация высокопрофессиональных услуг (образовательных, медицинских, финансовых и юридических) низкая и продолжает снижаться; популярность медиапродукции за пределами России по сравнению с cоветским периодом низкая; распространенность языка стабильная в странах нишевого спроса на русский язык, в глобальном масштабе остаточно высокая, но продолжает снижаться; спрос на элитарную культуру нишевый; массовая культура неконкурентоспособна; однако по-прежнему достаточно высоко оценивается историческое наследие.

Мягкую силу России на постсоветском пространстве характеризует недостаточно эффективное использование имеющихся ресурсов – да, существует довольно значительный потенциал, действуют определенные институты, реализующие стратегию мягкой силы, однако она не является долгосрочной. По сути, это не стратегия, а тактика, причем без ключевого элемента – без национальной идеи, без глобальной цели. На постсоветском пространстве мягкая сила России – это контрсила, которая действует в ответ на мягкую силу США. В данной ситуации важно выстроить полноценную стратегию реализации потенциала мягкой силы с акцентом на трех вышеназванных конкурентоспособных преимуществах.

Одним из ключевых инструментов реализации Россией своего потенциала «мягкой силы» должен стать институт российских соотечественников, консолидация которых является необходимым условием эффективного лоббирования Россией своих интересов в странах проживания и на международном уровне. Сильная диаспора – важнейший внешнеполитический ресурс России.

 

1 Завелев И.А. Трансформация национальной идентичности и новая внешнеполитическая доктрина России «Россия в глобальной политике», 2014, №2.

2 Российская диаспора как фактор укрепление национальных интересов России на постсоветском пространстве. – Институт диаспоры и интеграции (Институт стран СНГ). – М., 2011. – 148 с. С. 116.

3 Nye J. Soft power: The Means to Success in World Politics. N.Y.: Public Affairs Group, 2004. 191 p.

4 Ibid. P. 10.

5 Nye J. The Future of Power. New York: Public Affairs, 2011. 320. P. 20-21.

6 Nye J. Think Again: Soft Power // Foreign Policy (February 23, 2006).

7 Леонова О.Г. Мягкая сила - ресурс внешней политики государства // Обозреватель. 2013. № 4. С. 27 - 40.

8 Лебедева М.М., Фор Ж. Высшее образование как потенциал «мягкой силы» России // Вестник МГИМО –Университета. 2009. № 6 (9). С.1-6

9 Торкунов А.В. Образование как инструмент «Мягкой силы» во внешней политике России // Вестник МГИМО. 2012. №4. С. 85-93.

10 Косенко С. Мягкое могущество в твердой упаковке. Особенности культурной политики Франции. – М.: МГИМО-Университет, 2011. – 413 с.

11 Обичкина E.О. Корона ушедшей империи. Франция: Величие превыше всего // Россия в глобальной политике. 2005. № 6. С. 24-38

12 Зевелев И.А., Троицкий М.А. Сила и влияние в американо-российских отношениях: семиотический анализ. Очерки текущей политики. Выпуск 2. М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2006.

13 Панова Е.П. "Мягкая власть" как способ воздействия в мировой политике: дис. … канд. пол. наук: 23.00.04 / Панова Елена Павловна. – М., 2012. – 160 с.

14 Долинский А. Дискурс о публичной дипломатии [Электронный ресурс] // Международные процессы. 2011. Том 9, № 1(25). Режим доступа: http://www.intertrends.ru/twenty-fifth/008.htm

15 Фоминых А. "Мягкая Мощь" обменных программ. Международные Процессы, № 1, Том 6, 2008, C. 76-85.

16 Байков А.А. «Мягкая мощь» Европейского союза в глобальном силовом равновесии: евро-российский трек // Вестник МГИМО. 2014. №2 (35). С. 36-46.

17 Lane Ph. Présence française dans le monde. l'action culturelle et scientifique. Paris.: la Documentation française, 2011. 127 p.

18 La France, une "puissance d’influence" - Discours du ministre des Affaires étrangères à l’École Normale supérieure (Paris, 5 février 2013) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.diplomatie.gouv.fr/fr/le-ministre-les-secretaires-d-etat/anciens-ministres/laurent-fabius/discours/article/la-france-une-puissance-d

19 Martel Frederic. Vers un « soft power » à la française // Revue Internationale et Stratégique. № 89. 2013/1. p. 67-76.

20 Ларионова М.В. «Мягкая сила» – ресурс внешней политики. URL: http://goo.gl/wfuDx4 (дата обращения 23.02.2015).

21 Мосяков Д.В. «Мягкая сила» в политике Китая в Юго-Восточной Азии// Юго-Восточная Азия: актуальные проблемы развития. М., 2010. Т. 14. С. 6.

22 Леонова О.Г. Мягкая сила – ресурс внешней политики государства // Обозреватель. 2013. - № 4. - С. 37

23 Там же. - С. 30.

24 Леонова О.Г. Мягкая сила – ресурс внешней политики государства // Обозреватель. 2013. - № 4. - С. 39.

25 Путин В.В. Россия и меняющийся мир // Московские новости, 27.02.2012 г. http://www.mn.ru/politics/78738

26 Выступление Президента РФ В.В. Путина на Совещании послов и постоянных представителей России за рубежом 9 июля 2012 г. http://kremlin.ru/events/president/news/15902

27 Концепция внешней политики России. Утверждена Президентом Российской Федерации В.В. Путиным 12 февраля 2013 г. http://www.mid.ru/foreign_policy/official_documents/-/asset_publisher/CptICkB6BZ29/content/id/122186

28 Концепция внешней политики России. Утверждена Президентом Российской Федерации В.В. Путиным 30 ноября 2016 г.http://www.mid.ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2542248

29 Пан Чжунъин Гоцзи гуаси чжун жуаньлилян цзи цита– пин мэйго сюэчжэ Юэсэфу Най дэ «чжудин линьдао»// Чжаньлю юй гуаньли [Мягкая сила и другое в международных отношениях рассуждая о работе американского исследователя Дж. Ная «Bound to Lead»// Стратегия и управление]. 1997. Вып. 2. С.49.

30 Лю Цзайци «Мягкая сила» в стратегии развития Китая// Полис. Политические исследования, М., 2009. № 4. C. 149.

31 Лю Гофу Чжунго жуаньшили фачжань мяньлинь дэ тяочжань хэ индуй: и фачжи цзяньшэ вэй шицзяо//Шэхуэй кэсюэ цяньюй [Вызовы и препятствия для развития мягкой силы Китая: перспектива создания правила закона// Передовая общественных наук]. 2012. №.1. С. 18.

32 Юй Синьтянь Жуаньшили цзяньшэ юй дуйвай чжаньлуэ //Гоцзи вэньти яньцзю [Строительство мягкой силы и внешнеполитическая стратегия//Международные вопросы]. 2008. №2. URL: http://www.aisixiang.com/data/19720.html (дата обращения: 20.12.2015).

33 Федеральный закон от 24.05.1999 г. № 99-ФЗ (ред. от 23.07.2013) "О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом" // http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_23178/

34 Там же.

35 Там же.

36 Яковлев Ф. «Второй свежести» или «в законе»: Кто такие российские соотечественники? // https://regnum.ru/news/2247331.html

37 Кочеров С.Н. Русский мир: проблема определения. // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2014. Серия Философия, № 5, с. 163–167

38 Завелев И.А. Трансформация национальной идентичности и новая внешнеполитическая доктрина России «Россия в глобальной политике», 2014, №2.

39 Таткало Н. Консолидация молодых российских соотечественников, проживающих за рубежом, как инструмент «мягкой силы» России // http://pravfond.ru/?module=articles&action=view&id=2057

40 Там же.

41 Российская диаспора как фактор укрепление национальных интересов России на постсоветском пространстве. – М., 2011. С. 55.

42 Завелев И.А. Соотечественники в российской политике на постсоветском пространстве // «Россия в глобальной политике», 2008, №1.

43 Российская диаспора как фактор укрепление национальных интересов России на постсоветском пространстве. – М., 2011. С. 56.

44 Российская диаспора как фактор укрепление национальных интересов России на постсоветском пространстве. – М., 2011. С. 61-62.

45 Фоминых А. «Мягкая мощь» обменных программ // http://www.intertrends.ru/sixteenth/008.htm

 

Константин Курылев - доктор исторических наук, доцент кафедры теории и истории международных отношений РУДН

 

Экспертная трибуна "Реалист" публикует текст выступления (от 14 ноября с.г.) К.П. Курылева в международной Школе соотечественников, организованной Фондом поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом (Правфондом) на базе РГГУ