Игорь Корецкий: Россия должна выбраться из ловушки "нового Хасавюрта"

Москва, 17.05.2017, 12:23

Чем отличается от природы «ичкерийских шайтанов» природа тех, кто находится в Идлибе? Этих «умеренных» и «неумеренных» по воле известных «факиров», перетекающих из «одних», да в «другие», и обратно...

 

Дело не в переговорщиках, которые следуют определенным директивам, а в том, кто окажется субъектом, а кто объектом. И именно такая постановка вопроса должна быть своего рода "смысловым камертоном" – при рассмотрении ситуации, возникшей вследствие того самого "прорыва", каковым объявлено, «граду и миру», соглашение о создании так называемых "зон деэскалации" в Сирии.

Заявление высокопоставленного военного, заместителя начальника Главного оперативного управления (ГОУ) российского Генштаба (ГШ ВС РФ) о том, что США внесли свой положительный вклад в достижение указанных договоренностей, невольно вызвало у меня ассоциацию с давнишними видеосъемками собачьих боев, снятых в Дагестане: побежденный бойцовский пес ложился на спину и показывал оскал-улыбку, тем самым демонстрируя, что он утратил волю к сопротивлению и готов сдаться. Заявление это было сделано в момент, когда впечатление от ударов американскими крылатыми ракетами (КР) по базе ВВС Сирии – Шайрат, что называется, еще не остыло.

В вооруженных силах (ВС) США есть оперативная концепция – «операции, основанные на [целенаправленно]) достигаемых эффектах», их смысловое содержание определяется интеграцией в единое смысловое и организационно-системное целое – военной, политической, дипломатической, финансово-экономической, социально-психологической и информационной компонент, наряду с направленностью на «оформление поведения противника, а также поведения своих союзников и нейтральных сторон». Вспомним, после упомянутого удара по сирийской военной авиабазе Шайрат госсекретарь США Рекс Тиллерсон в де-факто ультимативной форме «предложил» России определится: быть с «нами», то есть с «цивилизованным миром», во главе с США, либо на стороне «режима Асада», который «клеймят» по тем же лекалам, что и раннее «режим Кадаффи»; как говорится, «со всеми вытекающими». Иными словами, России было предложено определится, либо она «сдает Асада», либо дальнейшая поддержка, с ее стороны, законной государственной власти Сирии будет рассматриваться в соответствии с известным принципом «кто не с нами, тот против нас»; причем в ситуации, новое качество которой отныне определяется прецедентом непосредственного военного воздействия по отношению к Сирийской Арабской Республике (САР) со стороны Соединенных Штатов.

А потом Рекс Тиллерсон поехал в Москву. А еще, через весьма короткий промежуток времени, Тиллерсон заявил о том, что в Москве он с русскими «ни о чем не договорился» и России следует подумать о необходимости своего соответствия неким стандартам «цивилизованного поведения».

Увы, не оставил мне, рядовому российскому гражданину, человек в форме российского генерала своим вышеизложенным заявлением каких бы то ни было возможностей для иных ассоциаций, кроме той, что я вынужден предложить (см. выше). К огромному моему сожалению. При том, что Вооруженными Силами России перед этим была проявлена настоящая воля к победе, реализованная, в том числе, в высоких примерах воинской доблести и боевого мастерства.

Что называется, забегая вперед, вынужден продолжить свои ассоциации: чем отличается так называемая зона деэскалации в Идлибе от неких форматов – недоброй памяти «Хасавюртовского мира»? Кто-то может объяснить? Когда пошли на «Хасвюртовское замирение», было сразу понятно, что рано или поздно Хаттаб и Басаев пойдут на российскую территорию, что и подтвердилось последующим их вторжением в Дагестан. Это закономерно, мы же понимали, с кем имеем дело, мы понимали, что природа этого террористического образования не может быть другой.

Соответственно, этот «террористический организм» запрограммирован действовать именно в соответствии со своей природой, и никак иначе. А кто может сейчас объяснить, чем отличается от природы «ичкерийских шайтанов» природа тех, кто находится в Идлибе? Этих «умеренных» и «неумеренных» по воле известных «факиров», перетекающих из «одних», да в «другие», и обратно. Здесь же представляется уместным спросить: кто-то из «компетентных ведомств» (МИД, Минобороны и др.), уполномоченных со стороны РФ, озаботился тем, чтобы создать реальные механизмы, гарантирующие недопущение впредь подобных «наперстничесих» схем и закрепить их в виде юридически обязывающих норм, как неотъемлемой части соглашения (что, конечно, вряд ли возможно в реальной действительности, ибо в таковой единственно верным является принцип – хороший террорист, суть умерщвленный террорист)? Вряд ли возможно оспорить экспертные оценки, согласно которым соглашение о «зонах деэскалации» означают де-факто раздел Сирии на «зоны влияния». Соответственно, контролировать «зону деэскалации» в Идлибе «должна» – Турция (о чем «на голубом экране» уже декларировались «авторитетные» умозаключения некоторых российских военных экспертов). Тогда контроль «зоны деэскалации в Идлибе» становится подведомственным – Национальной разведывательной организации Турции (MIT) во главе с Хаканом Фиданом, тем самым, кто ещё недавно публично провозглашал: «„Исламское государство“ – это реальность. Мы должны признать, что не можем искоренить столь хорошо организованное и популярное образование как „Исламское государство“. Поэтому я призываю наших западных партнеров, чтобы они пересмотрели свои прежние представления о политических течениях в исламе, отложили в сторону свой циничный склад ума и вместе расстроили планы Владимира Путина по подавлению исламской революции в Сирии».

Стоит ли России, именно в рассматриваемом случае, действовать вопреки известной русской пословице, метафорично и, вместе с тем, весьма недвусмысленно указующей на тех, чье допущение в огород – заведомо несовместимо – с дальнейшим существованием сего очага агрокультуры?

Также представляется небезосновательным следующий вопрос: начальник ГОУ ГШ ВС РФ рассказал, что применение нашей группировки воздушно-космических сил (ВКС) в Сирии было остановлено в отношении еще только планируемых (на тот момент) зон деэскалации, с 1 мая с. г. Кто-то еще взял на себя аналогичные обязательства? Что такие же самоограничения на паритетных началах возложила на себя американская сторона и в целом так называемая антитеррористическая коалиция во главе с США? Наоборот, нам позволяют осуществлять некий ремейк «нового мышления» в одностороннем порядке: уже после достижения соглашений, буквально «вдогонку», Пентагон опроверг версию российских представителей о том, что в «зонах деэскалации» не будет летать боевая авиация США и других членов антитеррористической коалиции: как летали, так и будем летать.

Затем и Израиль объявил, что достигнутые соглашения не являются для него обязывающими в плане применения собственных ВВС. Турецкая сторона, в свою очередь, отнюдь не собирается ограничивать свободу применения своих ВВС в отношении вооруженных формирований сирийских курдов, настаивая на том, что они являются «такими же террористами», как ИГИЛ.

Таким образом, ограничения, предусмотренные соглашениями о создании «зон деэскалации», распространяются лишь на группировку российских ВКС и на военно-воздушные силы Сирийской Арабской Республики.

Представляется нелишним еще раз (см. предыдущие статьи) зафиксировать следующую оценку ситуации: ранее США, Турция и их союзники муссировали тему расширения «зон безопасности» в Сирии. Судя по ряду признаков, «на повестке» сейчас вбрасывание тезиса о том, что теперь уже «зоны деэскалации» должны создаваться в едином комплексе с признанием так называемых оппозиционных сил, а реально — радикальных псевдо-исламистских групп в качестве единственно легитимного правительства в Сирии. Причем на фоне демонизации законного правительства Башара Асада, которая становится тотальной. 

Что предшествовало заключению рассматриваемых договоренностей? Вспомним о недавнем визите Эрдогана в Москву. Этот визит предварялся некими шагами, которые некоторые наши СМИ справедливо характеризовали, как неординарное пренебрежение этическими нормами, в том числе, лично по отношению к Президенту России; когда Эрдоган позволил себе, яко бы, ссылаться на «слова Путина», согласно которым российский лидер де изменил свое отношение к Асаду. Тем самым, Эрдоган осуществлял некий игровой ход, и в этом качестве герменевтика его соответствующего высказывания может быть такова: «вот мы тебя (Путина) держим за приличного человека, ты же не посмеешь это опровергнуть, дезавуируя мою ссылку на твои слова».

А как характеризовать последующие «вбросы», декларирующие возможность введения неких «нейтральных контингентов» на территории Сирии для размежевания противоборствующих сторон, со ссылками на источники в «вооруженной оппозиции»? Эти «источники» действовали по тем же лекалам, что и Эрдоган, накануне своего визита в Москву. Однако эти же «вбросы» следует рассматривать и как некие «пробные эскизы», предварительно очерчивающие, а главное, актуализирующие вопросы о создании неких зон, изымаемых из суверенной юрисдикции САР. Причем изымаемых не в результате захвата со стороны незаконных вооруженных формирований (НВФ) террористов/«вооруженной оппозиции» («выбрать по вкусу»), а в результате «международного соглашения», достигнутого, в том числе, и с участием РФ. А затем передаваемых под управление – то же террористам, но только нареченным «умеренным» и наделенным, отныне, статусом – Высокой договаривающейся стороны.

В свою очередь, под спудом изложенных обстоятельств укрыты некие нюансы, которые, лично автора этих строк, чрезвычайно настораживают (помимо очевидных параллелей с «мюнхенским сговором» и соответствующим известным пророчеством Черчилля). Здесь, приходится констатировать аналогичный характер: указанных «вбросов» (со ссылкой на источники в сирийской «вооруженной оппозиции») – с одной стороны, и, с другой – идеи так называемой «вооруженной миссии ОБСЕ», которую актуализировала Меркель, во время своего визита в Москву (за день до встречи Путина и Эрдогана). В рассматриваемом контексте, представляется важным акцентировать внимание на существенной, а по сути радикальной, «корректировке» позиции действующего немецкого канцлера: во время «московской» встречи Меркель заявила о том, что Украина сначала должна получить доступ к своей границе, а уже потом выполнять остальные пункты Минского соглашения (то есть, предложила версию такой ревизии, которая в принципе обессмысливает указанный договор).Здесь чувствуется некая общность «режиссуры», равно как и общность сценарного замысла.

Теперь стоило бы остановиться и на том, что накануне упомянутого визита Эрдогана происходили консультации между Москвой и Вашингтоном. Таким образом, согласно сообщениям СМИ, обсуждению с Эрдоганом предшествовало некое предварительное одобрение намеченных инициатив со стороны США. Проблема, на мой взгляд, в том, что мы пытаемся договариваться с Эрдоганом и с США как с субъектами, что называется «в последней инстанции». Но является ли таковым Эрдоган, либо он, а вернее «неоосманский проект» является весьма важным, но все же «исполнительным инструментом», необходимым элитам глобального управления для реализации своих геостратегических сценариев, предполагающих радикальное «переформатирование» Евразии?

Что касается субъектности Трампа… ограничусь здесь следующей оценкой: удар американскими «томагавками» по базе сирийских ВВС – Шайрат стал следствием того, что президента Трампа нужным образом «отформатировали» посредством истеблишмента и американская «государственной машина» в целом. Вопрос в том, чего хочет реальный Субъект, чьей волей определяется заказ на подобное «переформатирование» действующего (пока что) американского президента; то есть, чего хотят элиты глобального управления? Мне кажется, что отныне реальный смысл всех этих пресловутых «сделок с Россией», о которых говорит Трамп, заключается том, что единственно дозволенный характер этих сделок будет определяться их соответствием – «модели Рейкьявика». Только, на этот раз, реализация этой модели предполагается с учетом «работы над историческими» ошибками». Иными словами, предполагается окончательное «решение русского вопроса», таким образом, чтобы лишить Россию культурно-исторической и государственной субъектности, гарантировано не допустить сохранения, какого бы то ни было, полноценного государственно-образующего ядра.

В период «триумфального шествия Арабской весны» на Ближнем Востоке создан «клубок противоречий», в котором страны, обладавшие прежде военно-политической дееспособностью, оказались в состоянии декомпозиции и внутренней войны, либо втянуты в противодействие друг другу на одних направлениях, при вынужденном (противоречивом и неустойчивом) взаимодействии на других. В целом, создана модель практически идеального «управляемого хаоса».

(Вопрос, является ли рассматриваемый инновационный «геополитический спектакль» результатом собственного стратегического творчества военно-политического руководства, разведсообщества и «мозговых центров» США, либо «к их услугам» были предоставлены – знания, опыт, традиции и стратегическое искусство – укорененные в «культурно-исторические пласты», существенно более глубокие, нежели американские).

Данная модель обеспечивает управляемость «рукотворным хаосом» – за счет минимального военного присутствия и незначительных «корректирующих воздействий», со стороны ВС США, оперирующих «в экспедиционном формате» и возглавляющих «международную антитеррористическую коалицию». (Каждая из взаимно конфликтующих и нейтрализующих друг друга сторон – отнюдь не заинтересована в перспективе – подвергнуться подобным «корректирующим воздействиям», за счет способности ВС США положить «гирьку» своего военного потенциала, в форме избирательной и высокоточной «проекции силы» – на «чашу весов» противника. Соответственно, каждая из сторон предпочитает, в качестве «меньшего зла», наличествующую ситуацию, при которой военное присутствие и поддержание способностей к указанным «корректирующим воздействиям» обеспечивается в формате имитационной активности ВС США в «борьбе с ИГИЛ» и проч.). Данное обстоятельство является чрезвычайно важным и, более того, определяет смысл рассматриваемого «инновационного сценария»: ни одна из действующих Администраций, даже руководствуясь геополитическими целями сколь угодно высокой значимости, не может «снять с повестки» вопрос о своей способности сохранять военно-стратегический контроль над Ближним Востоком и, при этом, далее пребывать в Белом доме. Соответственно, реализация рассматриваемого сценария, посредством оперирования ИГИЛ (и проч.), обеспечивает для действующей Администрации (реальных элитно-групповых Субъектов) – возможность переориентирования вектора основных военно-стратегических усилий США – в направлении «постсоветского пространства» в целом и, прежде всего, в направлении России. В свою очередь, именно это обстоятельство обуславливает радикальные изменения общего геополитического контекста, определяющего, в том числе, и для возможных сценариев дальнейшей эскалации «украинского кризиса». Равно как и иных, тлеющих и подвергающихся все более интенсивному «размораживанию» военно-политических конфликтов на «постсоветском пространстве».

Сегодня Большой Ближний Восток (ББВ), прежде всего САР и Ирак, являются, по сути, основным ТВД той же войны, которую Россия раннее вела на Северном Кавказе, против «международного террористического интернационала» и его «геополитических хозяев» (реальных Субъектов). Успех, либо неудача (не дай Бог!) России и ее союзников на данном ТВД будет определяющим(ей) в плане способности перехватить стратегическую инициативу и не допустить реализации геостратегического сценария, направленного на превращение ББВ и «постсоветского пространства» – в «когерентные очаги управляемого хаоса» (что рассматривается, указанными Субъектами, как необходимое условие для «переформатирования» Мирового сообщества в целом и навязывания ему тотально дегуманизированной модели глобального господства со стороны «клуба избранных»).

В контексте изложенного, представляется необходимым констатировать следующую закономерность: на протяжение всего периода действий группировки ВКС России на территории САР, каждый раз, когда мы шли на уступки, мы тем самым «развязывали руки» нашим «заклятым партнерам» (точнее, стоящим за ними, реальным – транснациональным Субъектам), для переноса вектора военно-стратегических усилий на «постсоветское пространство» (на предшествующем этапе, видимо стремительно подходящем к своему завершению, в форме – «разведки боем»). Всякий раз, буквально «вдогонку» таким уступкам, мы получали на Пространстве нашей общей Исторической Судьбы (каковым, по, сути «постсоветское пространство» и остается, несмотря на свою подверженность известным деградационным и деструктивным процессам, и только поэтому, до сих пор оно не оказалось низвергнуто в архетипическое состояние «Дикого поля») – мы получали тревожные «звоночки» и весьма опасные «укусы»: «размораживание» нагорнокарабахского конфликта в апреле 2016г.; обострения военно-политической обстановки на Донбассе; систематические военные провокации, с целью инспирирования непосредственных угроз – донбасским источникам повышенной техногенной опасности (в том числе, с признаками создания предпосылок, необходимых для «запуска» сценария военной интервенции НАТО – в форме «гуманитарной интервенции»); обстрел Тавушского района Армении (члена ОДКБ), в январе, а затем и 8 мая с. г.; применение ВС Азербайджана управляемых ракет «Спайк» по территории Нагорно-Карабахской Республики, 15 мая с. г. (на фоне прошедших накануне совместных учений ВС Турции и Азербайджана, а также практически синхронно с отбытием Эрдогана в США, для встречи с Трампом).

Я думаю, у нас ещё будут, пусть мизерные, но все же реальные возможности одуматься и более трезво взглянуть на то, во что нас втянули (в том числе, играя на компрадорских и иных весьма недоброкачественных мотивациях значительной части российской господствующей элиты). Пока что никто из наших «партнеров» не взял на себя никаких обязательств, механизма контроля нет, мы подписали нечто, что вообще должным образом не оформлено. Наши «заклятые партнеры» не смогут обойтись без очередных вопиющих нечистоплотностей, это их сущность. Соответственно, у нас в самое ближайшее время появится самый респектабельный предлог и безупречные правовые основания, чтобы «выскользнуть» из этой «нью-хасавюртовской» ловушки. Важно не упустить этот момент, безоговорочно и полностью избавиться от иллюзий и наметившегося синдрома «нового мышления» (а-ля Горби) и действовать решительно, но при этом предельно расчетливо и хирургически точно.     

 

Игорь Корецкий - военный эксперт, специально для Экспертной трибуны "Реалист"