Евгений Анташкевич: Китайский «Шелковый путь» - экономический и военный проект

Москва, 13.08.2017, 11:15

Настоящий геополитический противник Китая — не США, а Индия, полагает эксперт 

Иллюстрация: Иван Шилов - ИА REGNUM

 

К «Шелковому пути» приходится относиться как к проекту существующему, как проекту, который был сначала придуман, потом положен на бумагу, а сейчас у Китая оказалось достаточно ресурсов для того, чтобы этот проект воплотить, как говорят инженеры, в металле. Железная дорога такой протяженности, это ведь огромное предприятие, связанное с тысячами других предприятий. Я хорошо знаю, как строили Транссиб и как строили Китайскую восточную железную дорогу, поэтому могу сказать, что в основе таких проектов всегда лежат, примерно одни и те же задачи и принципы.

Сейчас многие вещи стало легче делать хотя бы потому, что не надо рубить лес, а можно отлить из бетона ту же самую шпалу и дальше делать это на конвейере. В технологиях прогресс очень большой, но суть железной дороги сохраняется со всеми её подъездными путями, инженерными сооружениями, плюс ещё электрификация и создание локомотивов, подвижного состава и так далее, в принципе, тут особых новостей нет.  

Самое главное — цель!

Эта дорога свяжет Азию, вернее Дальний восток, с центральной Азией, а в перспективе Европа: паромы, переправы, поэтому ещё и северная Африка. Как известно, не так давно китайцы открыли военную базу на восточном побережье Африки, рядом с известным проливом. И рассматривать этот проект, как отдельно, или исключительно политический, или экономический, или военный невозможно. Он и военный, и политический, и экономический, я думаю, и тут все лежит на поверхности. Чтобы в организационном плане освоить такое, надо иметь авторитет, поэтому китайцы строили, и строят. Какие-то участки уже готовы и не только на свои деньги это делается. Эта железная дорога пересечет множество границ, множество районов, куда те страны, через которые железная дорога проходит, могли бы иностранцев и не пускать, а китайцев пустили, а это является политической составляющей.

У Пекина есть авторитет.

На чем он основан? На том, что китайцы предъявили себя в этом проекте как надёжная сторона, а момент надёжности очень многое определяет. Допустим, по какой-то территории прошла всего лишь железная дорога, значит там появились электрические, другие коммуникации, всего две три станции, страна получила, может быть, небольшой участок железной дороги, но она к этой железной дороге начинает пристраивать свою инфраструктуру — это развитие. Японцы в конце тридцатых - начале сороковых годов, когда они захватили Маньчжурию, сами построили несколько веток, но все эти ветки были привязаны к КВЖД. Все то же самое происходит с любой большой магистралью. А другие страны-участники, как в своё время Китай, получил и КВЖД, и инфраструктуру в виде ремонтных предприятий, предприятий по изготовлению запчастей, получают складские и перевалочные терминалы, и так далее и так далее. И если китайцы смогли со многими странами, со многими участниками данного проекта договориться, значит, они себя проявили именно как надёжный партнёр. Сейчас я вспомнил про Керченский мост, который был задуман ещё в Советском Союзе, и был предложен после 91-го года Украине. У меня знакомые работали на этом проекте, как политики. Они рассказывали, что мост был предложен Украине где-то в 93-м 94-м году. Вопрос обсуждался. Но украинцы сказали, если мне память не изменяет, мол, стройте «заради Бога», но на свои деньги, а мы будем пользоваться... жлобы. У нас же были сомнения, которые перевешивали и оказались верными - Украина вообще-то, надёжный партнёр? Надолго ли? И из-за этих сомнений этот проект тогда не был реализован. Поэтому, конечно, это и политика, и экономика, и военное дело.

Планируемые и готовые транспортные коридоры из КНР в ЕС

 

Сейчас я думаю, в связи с тем, что китайцы рядом с нашей границей поставили, так скажем, дальнобойную ракетную артиллерию, которая просто перелетает по меридиану нашу страну, территорию, для нас неопасно, но это же надо снабжать. На телеге этого не привезёшь и так далее, и естественно, геополитически, это огромный военный проект, который вот таким вот выгодным для всех способом внедрился в самые слабые территории центральной Азии. Практически это так, и сейчас там развевается китайский флаг, его там видят. Сейчас под китайским флагом начнётся экономическое развитие этих слаборазвитых территорий, в Пакистане и в других странах. 

Я считаю, что мы упустили свою возможность с Транссибом, потому что у нас дорога в принципе готова от Ниигаты в Японии и практически до Дублина в Ирландии. Но нам не хватило прозорливости для того, чтобы сделать тоже самое, а может быть усилий для того, чтобы преодолеть 12-ти километровый участок в Северной Корее, ну а если, как говорится постараться, то и Северная Корея, может быть, была бы уже другая и Южная Корея тоже была бы другая, если бы мы срастили участок через 38-ю параллель.

Не сделали!

Этот проект у нас из рук ушел, а сейчас даже если и будет развиваться, то уже как вторичный, как вспомогательный, и наш Транссиб, и БАМ и Северным морской путь и вся остальная инфраструктура, куда были вложены огромные деньги и огромные ресурсы самые разнообразные: и людские, и научные и так далее — всё это будет ни что иное, как инфраструктура Шелкового пути  

Китай - это страна не сегодняшнего дня, Китай - это страна, если брать в рамках человеческой жизни, страна достаточно отдалённого будущего. Сегодняшний Китай - это, конечно, никакая не сверхдержава, это не та держава, которая стоит третьей или четвёртой в первом ряду. Китай где-то примерно во втором десятке, естественно, после всех стран золотого миллиарда, начиная с Соединённых Штатов, по многим параметрам, потому что государство - это не подпись под документом, вот, мол, мы договорились и с сегодняшнего дня мы — сверхдержава.

Си Цзиньпин на встрече с офицерами НОАК. Иллюстрация: russian.news.cn

 

Китай вырос в одну сторону, в товарный вал и валютную составляющую. Она огромна,  но базируется только на средней и легкой промышленности. У Китая есть проблемы, которые не решаются способом внедрения отверточной сборки, приобретением чего-то, покупкой или воровством. Это долгоиграющая проблема, на несколько десятков лет.  Если китайцы эти проблемы преодолеют, то тогда через эти несколько десятков лет они могут претендовать на некое место в первой десятке мощных держав. Почему? Потому что сейчас то, чем Китай обладает неоспоримо, является с одной стороны огромным ресурсом, а с другой — огромной проблемой.  Это, конечно же, неограниченные людские ресурсы, это то, чем Китай обладает, что называется, по праву, по умолчанию, то, с чем никто никогда не сможет поспорить, или оспорить. Китайцев много. Но сегодня 7 августа 2017г. немало миллионов китайцев живут на земляных полах без отопления зимой, при том, что Китай не является тропический страной, в Китае тропическими являются только несколько районов пограничных с Вьетнамом, а вообще-то Китай зимой страна холодная. Здесь между Китаем и более развитыми странами, например, Японией, в одной климатической полосе, огромная дистанция, в Китае не решены социальные вопросы — это большой минус. Я даже не стану говорить об экологии, что абсолютно очевидно.

Однако есть ещё такой серьёзный вопрос как научные школы.  

Что Китай может делать сам? И тут приходится утверждать, что научных школ в области фундаментальных наук в Китае нет.

Есть в области изучения философских аспектов конфуцианства, истории, весьма особенного языка, но это всё в гуманитарной области, а научных школ, которые продвигают науки, из которых потом вырастают индустрии, этого у Китая нет, и за прошедшие... сколько там, ну посчитайте с 1984 г., когда страна наконец -таки вышла на более-менее понимаемый для европейцев маршрут развития, это очень малый срок, тем боле, что Китай, китайцы, которые разъезжаются по многим-многим странам, и в Европу, и к нам в Россию, и в Соединённые Штаты, я всю географию перечислять не буду, от них отдача для самой страны не очень велика. Научная школа создаётся не  в иностранных университетах. Научная школа, она всё-таки даже несмотря на то, что наши и Капица и Иоффе начинали учиться у Резерфорда, но свои школы они создали уже здесь, уже на территории России, у них появились ученики.

Китаю для того, чтобы создать свои национальные школы в области точных и естественных наук потребуется время. А сейчас главные изобретения возникают на стыке наук. 60-50-40 лет назад это были стыки двух наук. Сейчас это происходит на стыке уже как минимум четырёх или пяти наук, причём одна из основных составляющих, это информация, потому что именно информация позволяет достигать такого уровня анализа, когда вы можете совместить ранее, казалось бы, несовместимое. Конечно, есть талантливая молодёжь, она работает во многих местах, и в научных школах, но они все иностранные, поэтому их ещё надо собрать, их надо сосредоточить, а это получается не всегда, так как даже если их всех собрать в Пекине, в Шанхае, построить для них какой-нибудь сибирский городок, ещё что-нибудь, это потребует и определённого уровня культуры, научной, и определённого уровня технического обеспечения, но даже это не самое главное. Потребуются те самые мэтры, те самые старики в науке (возраст тут не играет роли), вокруг которых будет собираться молодёжь, вот тогда она будет коллективно вырабатывать необходимые идеи.  

Посмотрите, что происходит сейчас у нас: у нас, наконец-то, пошли в реализацию научные разработки пятидесятых-шестидесятых-семидесятых и восьмидесятых годов. Дело не в том, что мы их долго не внедряли,   это минус, а в том, что они были, а это плюс.

В Китае грамотных людей много, но их надо сконцентрировать на своей территории, и тогда происходят вещи, которые особенно нравятся нашим, скажем так, западникам, а именно, тогда все это засекречивается, создаются секретные лаборатории, коллективы, эти секретные коллективы начинают работать на нужды, прежде всего обороны, значит, начинается воспроизводство науки, и происходит переток научных знаний в военную область и обратно. Это огромный объем научных знаний, который даёт большую внутреннюю свободу! Допустим, создана какая-то супер-платформа, как сейчас модно говорить, то что раньше называлось подводной лодкой или самолётом, или тот же самый танк. Эту суперплатформу в виде готового изделия продают за рубеж.  Но существует огромная разница между тем, что мы продали и тем, что оставили себе — в оставленном себе изделии будет секретного и того, что невозможно воспроизвести на 30-40 % больше, то есть мы можем ту же самую "Армату" продать в Китай, но эта "Армата", будем надеется что это действительно наш перспективный хороший танк, проданная "Армата" и наша "Армата", ну это примерно как... я не знаю...как боевой робот и матрёшка. Понятно, да?  

А на "Шелковом пути" новые технологии на каждом шагу, потому что, из чего состоит современная железная дорога, во-первых, это длинный рельс, во-вторых, дорога безстыковая, то есть нет стыков на рельсовом пути, значит естественно это другой подвижной состав, по электротехнике, по механике, эти технологии покупать, конечно, можно, но вы оказываетесь в огромной зависимости от тех стран, компаний, предприятий, и правительств в т.ч., у которых вы это покупаете. Почему мы в Советском Союзе всё-таки были вынуждены выйти на собственное производство труб для разного рода нефте-, газо- и так далее проводов, потому что строить такие проекты и быть зависимыми, допустим, грубо говоря, от поляков, это сейчас моя самая любимая политическая нация, очень опасно, потому что не спросят с той стороны, где вы проложили дорогу, вы проложили коммуникации, если что-то сломалось, что-то не сработало, вы говорите, ну мы же это покупали у поляков, вам говорят, нет, мы с вами договаривались, а поляки нас не интересуют.

Производственная цепочка, которая выдает необходимое оборудование, материалы и специалистов и так далее, база, процентов на 70-80 должна быть своя. В данном случае, китайская. Возможно, строить такие огромные проекты и иметь в качестве обеспечения своё родное процентов на 30-40%, это плохая перспектива, это ненадёжною. В данном случае, с железной дорогой китайцы справляются, у них свои железные дороги достаточно неплохие, хотя и на не очень большие расстояния, но тем не менее.  А началось-то всё с нашей КВЖД и обучения их инженеров и ученых на нашей базе! Кстати!

Поэтому опять же возникает вопрос о надёжности, надёжность появляется тогда, когда у вас в стране есть полный комплекс, из которого вырастают такие огромные проекты, как вот эта мега-дорога, какие-то серьезные вооружения, это все очень тесно связано с наукой. Почему? Потому что за последние несколько десятилетий появилась такая наука как материаловедение. Материаловедение - это мега наука, в которой все: химия, физика, биология, горное дело, математика, в общем, тут перечислять, это надо взять МФТИ и Академию Баумана и перечислить все предметы, которые они изучают, включая санитарию и гигиену, потому что отходы куда-то тоже нужно отводить. Вот что такое присутствие глубоких, самостоятельных научных школ. У нас это произошло взрывным способом, мы были готовы, китайцы стараются, они очень стараются в этом направлении и покупают, и крадут, и отправляют учиться, но пока они ещё до тех школ, которые могут изнутри закрыться и как тот горшочек варить-варить-варить-варить — ещё далеко.

Я могу вспомнить наши, так называемые шарашки, хотя на самом деле это были НИИ на казарменном положении, не более того. Но даже к этому китайцы пока ещё не готовы. И, конечно, огромная проблема в энергообеспечении, им требуется ресурсы и газ, и нефть, им требуется проводное электричество, и многое-многое другого, то, в чем они опять -таки зависимы от своих партнёров. Третьей мировой войны, такой, какой мы её боимся, в ближайшие десятки лет, а может быть сотни лет, не будет, так, чтобы случились такие разрушения, ну, как, допустим, в 44-м 45-м году в Европе. Поэтому эта дорога - хороший проброс вперед, в будущее, это очень перспективное дело, очень перспективное именно в политическом, экономическом и, естественно, военном деле.  

Участки, которые они сделают — это не самый главный вопрос, они могут дойти, если индусы согласятся, и до Дели, но тут в чем проблема, индусы вряд ли согласятся, потому что Китай это страна не сегодняшнего дня, потому что таких стран в мире две. Огромные, мощные, сильные, ресурсные, но их будущее начнётся...сами китайцы об этом сказали: «вы можете 100 лет нас не бояться, мы 100 лет будем набирать силу». За это время, как говорил умный Насреддин, кто-нибудь умрет, или султан или ишак, или сам Насреддин, но скорее всего он не себя имел ввиду, поэтому за это время… Кстати, Китай - это одна из трёх стран, которая способна на долгосрочное планирование. К сожалению, в эту тройку Россия не входит пока, я вижу так. Но они предполагают, что им не надо будет побеждать Америку. Америка просто рухнет, потому что, и в этом они абсолютно уверены, потому что Америка очень тяжёлая изнутри, а внешний скелет у них очень слаб, это как та деревянная бочка с железными кругами, которую наполняют каким-то сверхтяжёлым веществом. Если Америка не изменится, если она не станет компактней, от неё ничего не останется. А за эти 100 лет Китай наберёт силу.  

Научные школы Китай, конечно, будет усиленно строить, усиленно строить свои индустрии. Конечно, Китай будет привыкать к европейской политике, в которой он начал участвовать только лишь с 1983-1984 -1985 годов.

Это очень короткий срок, поэтому они не сделают грубых ошибок только потому, что они иногда ничего не делают. Это похоже на то, как они ведут себя в Совбезе ООН. Понятно, что они воздерживаются, воздерживаются, воздерживаются. Это тот самый конь, который лежит, поэтому пока не спотыкается, поэтому Китай ведёт себя очень осторожно, его настоящий геополитические противник - это Индия.

Индия это понимает, и Китай это понимает.  

Они вооружаются абсолютно синхронно. В новой Индии наука существует на несколько десятилетий раньше, чем в Китае. Там есть своя школа программирования. Они воспользовались нашим огромным опытом, и один из моих ну скажем, не прямых, не кровных, родственников построил два  металлургических комбината, и индусы научились на них работать, чего нет в Китае. И там есть большая энергоиндустрия, но в Китае сейчас пытаются обогнать многие страны, потому что мы там строим атомные электростанции. По поводу Индии я не могу с уверенностью этого сказать, но, по-моему, что-то такое там тоже происходит. Поэтому Китай планирует не завтрашний день, Китай планирует завтрашний день через сто лет, когда султан точно умрёт. 

 

Евгений Анташкевич — независимый аналитик, ветеран спецслужб, писатель, китаист, специально для Экспертной трибуны "Реалист"