Бартер возвращается: Россия меняет зерно на автомобили, а лён на стройматериалы

МОСКВА (ИА Реалист). В российской внешней торговле вновь набирает обороты бартер — форма расчетов, характерная для кризисных 1990-х. Компании используют натуральный обмен, чтобы обойти западные санкции и ограничения в международных расчетах, сообщает агентство Reuters.

По данным издания, выявлено как минимум восемь подобных сделок, в том числе обмен российской пшеницы на китайские автомобили и семян льна — на бытовую технику и стройматериалы. По оценке экспертов, объемы бартерных операций растут, хотя официальные данные о них остаются закрытыми. Федеральная таможенная служба подтвердила наличие таких сделок, подчеркнув, что они «незначительны» по сравнению с общим объёмом контрактов.

Причиной возрождения бартерных схем стали риски вторичных санкций. Китайские банки опасаются принимать российские деньги, что подталкивает бизнес к нетрадиционным схемам расчетов. В 2024 году Минэкономразвития даже выпустило специальное руководство по внешнеторговому бартеру, где рекомендовало компаниям использовать этот инструмент для обхода ограничений.

«Рост бартерных сделок — симптом дедолларизации, санкционного давления и проблем с ликвидностью у партнёров», — заявил секретарь Генсовета Российско-Азиатского союза промышленников и предпринимателей Максим Спасский.

В отличие от 1990-х, когда бартер был следствием денежного голода и гиперинфляции, сейчас он обусловлен санкционным прессингом и попытками сохранить каналы торговли. Среди других обходных путей — использование «платёжных агентов», криптовалют и расчетов через зарубежные филиалы российских банков.

Возвращение бартера в международную торговлю России отражает серьёзную трансформацию экономической среды. Несмотря на заявления властей о росте ВВП и устойчивости, фактический уход от денежных расчетов — сигнал ограниченности возможностей финансовой системы. В краткосрочной перспективе такие сделки позволяют поддерживать экспорт и импорт, но в долгосрочной создают риск повторения хаоса 1990-х, когда натуральный обмен подрывал прозрачность экономики.