Эрдоган перекроил оппозицию под себя

АНКАРА (ИА Реалист). Власти Турции переходят от подавления оппозиции к её принудительному конструированию. Об этом в статье для Foreign Policy пишет Салим Чевик, научный сотрудник Центра прикладных турецких исследований при Германском институте международных отношений и безопасности.

Суд аннулировал съезд CHP и вернул Кылычдароглу

Заявление о том, что Турция пересекла очередной авторитарный порог, стало почти общим местом, но решение апелляционного суда Анкары от 21 мая 2026 года может оказаться качественно иным. Как отмечает автор, предыдущие меры были направлены на ослабление, запугивание или устранение оппозиционных акторов, тогда как нынешнее решение нацелено на переформатирование самой оппозиции.

Суд аннулировал результаты съезда Народно-республиканской партии (CHP) 2023 года, сославшись на подкуп делегатов. Судьи отстранили действующее руководство партии и постановили восстановить на посту председателя бывшего лидера Кемаля Кылычдароглу.

По мнению автора, сам вердикт превышает правовые полномочия суда. Однако его значимость не в том, что государство вмешалось в дела оппозиции, и не в нарушении верховенства закона. Турция имеет долгую историю судебных вмешательств в политику, включая закрытие оппозиционных партий. Что действительно ново — это цель.

От репрессий к переформатированию

Автор напоминает вехи авторитарного спуска Турции за последнее десятилетие: чистки после 2016 года, заключение лидера прокурдской Демократической партии народов (HDP) Селахаттина Демирташа, систематическую передачу муниципалитетов под управление попечителей, уголовное преследование мэров CHP, арест мэра Стамбула Экрема Имамоглу в марте 2025 года.

Как пишет Чевик, «все эти меры, какими бы разрушительными они ни были, подчинялись общей логике: они были направлены на подавление оппозиции — выведение из строя акторов, ограничение институтов, сужение пространства, в котором оппозиция могла бы действовать».

Самой острой версией этой логики стал арест Имамоглу. Заключив под стражу политика, который с наибольшей вероятностью мог победить его на следующих президентских выборах, Эрдоган дал понять, что он больше не довольствуется тем, чтобы просто затруднять оппозицию.

Он хотел гарантировать, что ни один реальный соперник не сможет победить. Это был свой собственный порог.

Решение от 21 мая идёт ещё дальше

Автор подчёркивает: цель теперь — не отдельный человек, не мэр, не муниципалитет. Цель — сама партия, институциональный носитель любого будущего вызова Эрдогану.

Чевик проводит параллель с 2016 годом, когда лидер Партии националистического движения (MHP) Девлет Бахчели столкнулся с внутренним вызовом, и серия судебных решений заблокировала внеочередной съезд, защитив его руководство. Партия вскоре вступила в союз с правительством.

Почему это коварнее запрета партий

Автор объясняет, что такие судебные вмешательства даже более коварны, чем прямые запреты партий, которые были регулярной практикой в турецкой политике. Запрещённая партия обычно возрождается под новым именем с теми же кадрами и избирателями. Запрещённые партии также приобретают политический капитал жертвенности, что может сделать их в следующем воплощении даже сильнее, чем прежде.

При решении от 21 мая CHP номинально остаётся нетронутой: её название, парламентская группа, сотни муниципалитетов, члены и избиратели — всё на месте. Меняется только то, кто ею управляет. 

Политический смысл этой перемены прозрачен: руководство, которое свергнутый председатель CHP Озгюр Озель выстроил с 2023 года — более боевое и электорально успешное — устранено судебным порядком, а руководство, которое Эрдоган годами называл безвредным, возвращено.

Прямая речь: Эрдоган о Кылычдароглу

Автор приводит прямую цитату из Twitter Эрдогана, относящуюся ещё к 2012 году, когда Кылычдароглу только был избран новым главой CHP. Эрдоган тогда написал: «Пока этот господин находится во главе CHP, наша работа легка».

Как отмечает Чевик, этот прогноз оказался точным. За 13 лет руководства Кылычдароглу — нехаризматичный и политически неэффективный — так и не смог по-настоящему бросить вызов Эрдогану. Даже в 2023 году, при лучшем за годы раскладе для оппозиции, он баллотировался как единый кандидат и проиграл.

Электоральное возрождение CHP и последовавшее давление

Всё изменилось в конце 2023 года. Озель победил Кылычдароглу на ноябрьском съезде, и CHP быстро восстановила политические позиции. На муниципальных выборах в марте 2024 года партия впервые с 1977 года заняла первое место в общенациональном голосовании. Именно после этого электорального возрождения последовала самая тяжёлая волна государственного давления: уголовное преследование мэров CHP, назначение попечителей в муниципалитеты, а в марте 2025 года — арест Имамоглу.

Однако, как пишет автор, ничто из этого не сломило партию. Опросы продолжали показывать, что CHP идёт нога в ногу с Партией справедливости и развития (AKP). Репрессии достигли своих пределов, а закрытие партии создало бы лишь ореол мученичества.

Захваченная оппозиция как идеальный инструмент

По мнению Чевика, здесь захваченная оппозиция служит целям Эрдогана идеально. При Кылычдароглу CHP, по-видимому, продолжит участвовать в выборах, занимать места в парламенте и поставлять режиму видимость политического плюрализма — видимость конкуренции без её сути.

Автор напоминает, что в апреле 2026 года Эрдоган объявил: турецкая демократия скоро обретёт «ту главную оппозицию, которую она заслуживает». Месяц спустя суд доставил её.

Что остаётся Озелю: варианты действий

После решения суда у Озеля и его команды было два широких варианта:

1. Договариваться с Кылычдароглу, оставаться внутри партии и провести досрочный съезд, чтобы вернуть руководство через голосование.
2. Открыто отказаться от вердикта и продолжать руководить партией вопреки навязанному руководству.

Как пишет Чевик, Озель попробовал и то, и другое одновременно: он открыл линии коммуникации с Кылычдароглу, одновременно занимая центральный штаб партии. Однако Кылычдароглу ответил тем, что с помощью полиции силой очистил здание и дал понять, что досрочного съезда не будет. Путь внутреннего компромисса закрыт.

У Озеля остаётся лояльность избирателей CHP — подавляющее большинство на его стороне. Но, как подчёркивает автор, «одной лишь поддержки избирателей недостаточно без институционального механизма».

Создание новой партии — последний рубеж

Остаётся последний вариант: основание новой партии. На бумаге препятствия привычны — финансирование, организация, создание сети провинциальных отделений. В обычных обстоятельствах они трудны, но преодолимы. Однако сегодня их делают непреодолимыми, по словам автора, масштабы государственного давления на частных акторов, которые должны были бы поддержать такой проект: даже арендодатели не решаются сдавать помещения из страха перед местью властей.

Сам Озель к тому же сталкивается с дополнительным риском: в парламенте уже готовится запрос о снятии с него депутатской неприкосновенности. Разрыв с партией оставил бы его беззащитным перед судебным преследованием.

По всем этим причинам новая партия — это крайняя мера, которую Озель вряд ли предпримет, пока не будут закрыты все остальные пути.

Парламентские последствия

Наиболее непосредственный эффект решения — парламентский. Блок депутатов CHP, наиболее близких к Кылычдароглу, вероятно, поддержит восстановленное руководство.

Их голоса, как пишет Чевик, могут приблизить правительство к супербольшинству, необходимому для конституционных поправок, включая те, что позволят Эрдогану баллотироваться ещё на один срок.

Долгосрочные последствия и эрозия легитимности

Автор считает, что долгосрочные последствия важнее. Власть Эрдогана уже десять лет держится не столько на его собственной популярности, сколько на неспособности оппозиции консолидироваться против него. Даже в 2023 году, против такого слабого кандидата, как Кылычдароглу, он победил с перевесом, который был слишком мал для его комфорта.

Решение от 21 мая, по мнению автора, окончательно развеет остатки его электоральной легитимности. Эрдоган делает ставку на то, что это не будет иметь большого значения:

• Внутри страны — убеждённые оппозиционные избиратели уже потеряны, а умеренные будут довольны фасадом многопартийности.
• За рубежом — президент США открыто симпатизирует авторитарным лидерам, а Европейский союз рассматривает Турцию прежде всего как внешнего партнёра по миграции и безопасности. Общие ценности утратили вес как принцип международных отношений, и они уже давно перестали быть якорем в отношениях Турции с Западом. Авторитарный дрейф Турции уже воспринимается как установленный факт; западные правительства знают, с чем имеют дело, и тем не менее продолжают отношения.

Печальная реальность

Чевик завершает статью горьким выводом: вердикт будет иметь значение лишь для сокращающейся аудитории тех, кому небезразлична турецкая демократия — и именно это, собственно, и делает его возможным.