ВАШИНГТОН (ИА Реалист). Почти четыре месяца войны, десятки миллиардов долларов военных расходов и более тысячи американских военных, задействованных в конфликте с Ираном, — все это привело к меморандуму о взаимопонимании, который критики уже назвали «дипломатической катастрофой» и «огромным внешнеполитическим просчетом».
Тем не менее президент Дональд Трамп настаивает: он получил именно то, чего хотел.
Республиканский бунт: «пустышка» вместо победы
Впервые за долгое время внутри Республиканской партии разразился открытый мятеж против внешнеполитического курса Трампа. Сенатор Билл Кэссиди (от Луизианы) заявил, что сделка заставит Рональда Рейгана «перевернуться в гробу».
«Это будет зафиксировано в истории как огромный внешнеполитический просчет», — предупредил он.
Главные претензии «ястребов»:
- Иран получает слишком много: Сделка предусматривает снятие санкций, доступ к нефтяным рынкам и создание фонда восстановления Ирана объемом не менее $300 млрд. Трамп утверждает, что США не будут вкладывать в этот фонд ни цента, однако, по мнению критиков, формулировки соглашения «оставляют дверь открытой» для будущих выплат. Сенатор Тед Круз предупредил: «Я не хочу, чтобы теократические исламисты, желающие нас убить, стали сильнее». Бывший посол США в ООН Никки Хейли заявила, что «Иран побеждает» в рамках этой договоренности, а снятие санкций — это «огромная ошибка».
- Ядерная программа не остановлена: Начав войну, Трамп обещал добиться от Ирана «полной капитуляции» и демонтажа ядерной программы. Однако меморандум лишь продлевает режим прекращения огня на 60 дней, в течение которых стороны должны провести переговоры по ядерной программе. Иран обязался лишь «разбавлять» (downblending) свои запасы высокообогащенного урана под наблюдением МАГАТЭ, а не прекращать обогащение. Сенатор Линдси Грэм предупредил, что сделка может оказаться «не более чем антрактом», позволяющим Ирану восстановить свой арсенал.
- Ракетная программа и прокси-силы проигнорированы: В тексте соглашения практически не упоминаются ни баллистические ракеты Ирана, ни его поддержка прокси-группировок, таких как «Хизбалла». Республиканцы считают, что эти уступки были ключевыми целями войны.
- Статус-кво хуже довоенного: Сенатор Кэссиди указал, что до войны Ормузский пролив был открыт, Иран был «раздавлен санкциями», а американские военные не гибли. Теперь же 13 американских военнослужащих погибли, санкции будут сняты, а Иран получает мощный рычаг влияния.
Трамп: «Если мне не понравится, мы вернемся к бомбардировкам»
На фоне шквала критики Трамп пошел на беспрецедентный для американского лидера шаг — он публично признал, что война стала слишком дорогой.
«Я не хотел видеть экономическую катастрофу. Если бы мы продолжали это, она могла бы случиться», — заявил Трамп.
Он признался, что внимательно следил за реакцией фондового рынка: акции «взлетали как ракета» при новостях о мире и падали при сообщениях о продолжении войны.
«Единственным президентом, которым я не хотел быть, был покойный великий Герберт Гувер», — сказал он, намекая на президента, в период правления которого разразилась Великая депрессия.
Одновременно Трамп оставил себе пространство для маневра, назвав соглашение «меморандумом о взаимопонимании»: «Если мне это не понравится, мы вернемся к бомбардировкам».
Израиль: «не позволим Ирану получить ядерное оружие с соглашением или без него»
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заявил, что Израиль не позволит Ирану получить ядерное оружие «с соглашением или без него».
Израильская сторона, которая воевала плечом к плечу с США и вела отдельный конфликт с «Хезболлой» в Ливане, с трудом получила доступ к тексту соглашения.
Сам Трамп в свою очередь публично раскритиковал Израиль за кампанию в Ливане и сделал заявления, которые, по мнению наблюдателей, означают разрыв с десятилетиями американской политики.
Политический цирк вместо стратегического успеха
Сделка с Ираном — это не столько дипломатический прорыв, сколько политический компромисс, продиктованный внутриэкономическими и предвыборными соображениями. Трамп, осознав, что война угрожает его рейтингам (упавшим до уровня 30-х процентов) и перспективам на выборах, решил выйти из конфликта любой ценой.
Однако он заплатил за это расколом в собственной партии и сдачей ключевых стратегических позиций, оставив решение главных вопросов на 60-дневный период, в течение которого (как уже было с ядерной сделкой 2015 года) может быть слишком поздно возвращать утраченные рычаги влияния.