Надзорный капитализм в КНР: как компании торгуют информацией

ПЕКИН (ИА Реалист). 15 ноября в Китае официально заработала государственная Шэньчжэньская биржа данных. Это незаурядное событие сигнал о тектонических сдвигах в жизни человеческого социума.

Компании могут торговать информацией так же, как они делают это с другими материальными активами. До этого момента рыночные отношения строились в трехмерном пространстве: земля, капитал и человеческий труд. Три категории, выведенные основоположником неоклассической теории капитализма Альфредом Маршаллом. Современное пространство становится четырехмерным — в нем появилась четвертая категория: информация.

На Шеньчженьской бирже зарегистрировано в общей сложности 484 компании, в том числе 98 поставщиков данных, 91 брокер данных и 295 текущих и потенциальных покупателей данных.

Пример: государственная China Southern Power Grid, которая продавала кредитные данные компаний на основе их потребления электроэнергии определенным клиентам банка, теперь выставляет эти данные на продажу на бирже. Пишут, что биржа планирует выйти на объемы торгов в 10 млрд юаней к 2025 году.

Напрашивается подборка цитат политолога Андрея Фурсова, который накануне разбирал материалы американских политэкономистов на тему превращения цифровых активов в новейший формат рыночной эксплуатации. Фурсов цитирует работу Шошаны Зубофф «Эра надзорного капитализма. Борьба за человеческое будущее на новой границе власти» (Zuboff Sh. Age of Surveillance Capitalism. The Fight for a Human Future at the New Frontier of Power. L., 2019).

▪️ Главный фактор, который отчуждается БигТехом и контролируется им, — человеческое поведение. И если капитализму предшествовало первоначальное накопление капитала, то у истоков, в основе посткапитализма стоит «накопление поведенческого капитала». Расшифровывается этот тип накопления так: продукты Google, Microsoft, Facebook не являются объектами стоимостного обмена, здесь не создаются конструктивные отношения «производитель — потребитель», здесь «наше поведение, привычки и опыт упаковываются таким образом, что они служат чужим интересам. Человек становится сырьем».

▪️ Человек как целостное существо в единстве целей, ценностей и потребностей, которые формулируются, навязываются, отчуждаются и контролируются властелинами новых «колец всевластия» — поведенческих. Если промышленный капитал, поясняет Зубофф, процветал за счет природы (как естественной, так и искусственной), то новый «информационный строй» — за счет человеческой природы.

Субъектом присвоения невещественного выступают Google, Microsoft, комплекс прочих платформ, образующих Матрицу. Они собирают данные о наших покупках, перемещениях, контактах, эстетических пристрастиях.

▪️ Формируется человек, приспособленный к следящему «поисковику» и зависимый от него. Ларри Пейдж, один из основателей Google, как-то сказал: «Люди создают и оставляют огромное количество данных о себе своими поисками, кликами. И это можно использовать». Жизнь человека превращается в совокупность кликов, сначала отслеживаемых, а со временем направляемых/диктуемых эксистской платформой.

▪️ В работе «Поднимай и вставай. Источники финансирования вашего стартапа в эру цифровой трансформации и блокчейна» (Raise and Rise. Funding Sources for Your Startup in the Era of Digital Transformation and Blockchain. Los Angeles, 2020) Виктория Сильченко подчёркивает, что сегодня именно интеллектуальная собственность (т.е. невещественные факторы производства) является самым ценным активом большинства крупных американских компаний. Стоимость их нематериальных активов оценивается в 20–25 трлн долларов. Если учесть, что в 2019 году индекс S & P 500 был оценен, как пишет Сильченко, почти в 27 трлн долларов, то «сейчас мы живем в эпоху, когда 85–90% рыночной капитализации формируется за счёт нематериальных активов»

▪️ Зубофф пишет, что сегодня мы сталкиваемся с ситуацией, когда нашему будущему времени угрожает цифровая архитектура модификации поведения надзорным капиталом. НК создает рынки будущего поведения — бытового, экономического и политического. Данные о поведении становятся главным товаром.

Вопрос состоит в том, как человечество воспользуется новым ресурсом. У надзорного капитала обязательно должна появиться идеологическая альтернатива. И то, что Китай уступает поляну цифровизации свободному рынку — это явный провал. Он свидетельствует о стагнации марксистской теории в КНР. Подобно позднему СССР, они начинают проигрывать идеологическую войну. И так же, как Советский Союз, проигрывают ее в институтах, где должны заниматься философией. Они действуют в атеистической и материалистической научной парадигме, поскольку другой парадигмы у марксизма просто не существует. Это закономерный путь в идеологический тупик, которым уже безуспешно ходила Россия. 

Насколько допустимо обращение с данными, как с рыночным активом? Где предел отчуждения информации? Должно ли государство защищать данные от отчуждения? На эти вопросы нет ответов.