Ваге Давтян: Инвестиции “Роснефти” в Иракском Курдистане призваны усилить контроль Москвы над коммуникациями Ближнего Востока

Договоренности “Роснефти” с Курдистаном по закупке нефти и разработке месторождений невозможно исполнить, заявил представитель Иракского Курдистана Иззар Сабер в интервью “РИА Новости”. По его словам, “Роснефть” собиралась закупать у Эрбиля до 70% экспортной нефти и даже авансом выплатила курдам $1 млрд. Но после потери контроля над нефтяными полями Киркука у курдов уже нет прежних объемов добычи, и “Роснефти” надо договариваться уже с центральным правительством Ирака, передает газета “Коммерсант”.

Каким образом срыв сделки отразится на России? На вопрос Экспертной трибуны “Реалист” ответил доцент Российско-Армянского (Славянского) университета Ваге Давтян:

“Срыв сделки между “Роснефтью” и Иракским Курдистаном хоть и формирует с первого взгляда некоторые финансовые риски для российской компании, однако вместе с тем является событием далеко не однозначным. Срыв этот включает в себя большое количество подводных камней, разбирая которые можно прийти к некоторым весьма неожиданным выводам, никак не вписывающимся в официальную риторику.

Пожалуй, основный тезис, который можно предложить для осмысления срыва сделки, сводится к тому, что “Роснефть” (в 2013 г., кстати, признана крупнейшей в мире компанией по производству нефти) слишком давно является ключевым актором на нефтяных рынках, а следовательно, кричащие заголовки о неосмотрительности компании, обошедшейся последней в 1 млрд долларов, вызывают лишь скепсис.

Рассматривая ситуацию комплексно, невольно приходишь к выводу, что имеешь дело с шахматной партией, успешное разыгрывание которой может привести к пересмотру конъюнктуры регионального нефтяного рынка. Разумеется, с извлечением внушительных выгод – как корпоративных, так и государственных.

Будучи госкорпорацией, “Роснефть” традиционно выступает в качестве инструмента реализации российской геостратегии в разных регионах мира. И вряд ли компания, исходя лишь из финансово-экономических соображений, без каких-либо гарантий будет вступать в переговоры с новоиспеченным государством, да ещё и замахиваться на месторождения в спорном Киркуке, иными словами – на суверенитет и территориальную целостность Ирака.

Очевидно, что решение компании об участии в геологоразведке и экспорте до 70% нефти из Киркука является шагом, имеющим вполне конкретное геополитическое целеполагание, а именно: увеличение контроля Москвы над энергетическими коммуникациями Ближнего Востока с целью приобретения дополнительных инструментов влияния на мировом нефтяном рынке.

Владимир Путин и Игорь Сечин. Иллюстрация: Пресс-служба Кремля

После восстановления контроля над Киркуком был значительно сокращен экспорт нефти из Курдистана через Джейхан, с 700 тыс. до 200 тыс. баррелей в сутки. Сперва сам военный конфликт в Киркуке, а затем и сокращение добычи не могли не отразиться на нефтяных котировках, переваливших в октябре за $60 и сохраняющих тенденцию роста в ноябре. Словом, неудавшаяся сделка между “Роснефтью” и Эрбилем может быть также рассмотрена как некое скрытое хеджирование, в результате которого значительно увеличилась прибыль “Роснефти”, а следовательно – поступления в госбюджет. В целом, вариантов развития сценария два:

1. Багдад устанавливает государственный контроль над киркукским месторождением и наращивает экспорт, традиционно препятствуя реализации картельного соглашения ОПЕК+. Классическая аргументация: нужны деньги для борьбы с терроризмом.
2. “Роснефти” удается договориться с Багдадом, вследствие чего компания вкладывает до $3 млрд в иракскую нефтянку и приобретает очередной эффективный инструмент политического и экономического влияния на Ближнем Востоке.

С другой стороны, вложив в дело $1 млрд, “Роснефть” фактически подготовила почву для участия в добыче и экспорте природного газа в Курдистане.

Компания планирует начать здесь масштабную добычу и построить газопровод для поставок до 30 млрд кубометров в Южную Европу. При этом газопровод планируется присоединить к TANAP, входящему в лоббируемый Евросоюзом и по сути антироссийский “Южный газовый коридор”.

Таким образом, на фоне трений вокруг “Северного потока-2” и “Турецкого потока” мы наблюдаем за процессом максимальной диверсификации поставок газа в Европу с непосредственным участием России, что в очередной раз подчеркивает геостратегическое целеполагание Москвы с использованием своих нефтегазовых гигантов.

Конечно, в таком случае можно ожидать ожесточения конкуренции между “Роснефтью” и “Газпромом”. Однако вопрос этот второстепенен, ибо вряд ли межкорпоративная борьба может отразиться на внешней повестке Кремля”.

Ваге Давтян – кандидат политических наук, специально для Экспертной трибуны “Реалист”