Почему чиновники в России реже пишут мемуары, чем их западные коллеги

В России, в отличие от США, нет традиции садиться за написание мемуаров сразу после отставки, отметил в беседе с ИА «Реалист» политолог Максим Жаров. По его словам, связано это с тем, что, как правило, отставник, даже уволенный своим начальником, всегда дожидается новой должности и поэтому не в его интересах портить посредством мемуаров отношения с потенциальным начальством.

«Между тем уволенные с концами чиновники, не получившие больше должности, в среде российского чиновничества считаются маргиналами. Поэтому единственный похожий на скандал с мемуарами Болтона прецедент у нас – это мемуары Александра Коржакова. Однако и они написаны спустя годы после отставки, что совершенно меняет к ним отношение – фактически Коржаков описывает дела давно минувших дней, интересных разве что историкам. Поэтому, в соответствии со сложившейся практикой, этот жанр у нас и не востребован», – пояснил политолог.

Философ Михаил Бреслер подчеркнул, что «российские чиновники мемуары в отставке не пишут, потому что им еще работать и работать»: «Реализовывать свой огромный опыт государственной службы в другом месте.  Из ХХ века идет такое понятие как «номенклатура», список особо замечательных людей, которым всегда находилось дело. Если не секретарь райкома, то председатель колхоза, или библиотекарь в том колхозе или счетовод. Кадры решают все и ими не разбрасываются. Конечно если человек вдруг не сидит тихонько после отставки, а начинает качать права, или (тьфу- тьфу-тьфу) вдруг дает интервью в газету, то все. Двери закрываются, и лифт уже никуда не поедет и не повезет ни самого чиновника, ни его детей и племянников».

Бреслер отметил, что Болтон может наплевать на Дональда Трампа. «Сегодня тот президент, а завтра снова будет агентом по недвижимости. В наших условиях плевать на кого-то чревато по понятным причинам. Жанр политических мемуаров еще очень долго не будет популярен. Да и кому придет в голову читать про скучную на самом деле рутину жизни слуг народных», – резюмировал он.