Лаврентий Берия обладал не только высоким интеллектуальным уровнем, который вызывал дискомфорт у оппонентов по борьбе за власть, они считали его «слишком ловким», отмечает обозреватель Александр Березин в колонке для Vatnikstan.
Публицист приводит слова Никиты Хрущева, в котором он описывает влияние наркома на Иосифа Сталина: «Сталину почти ничего нельзя было доложить, не заручившись поддержкой Берии. Все равно Берия, если станешь докладывать при нем, обязательно любое твое дело обставит всяческими вопросами и контрвопросами, дискредитирует в глазах Сталина и провалит».
Березин утверждает, что Берия был результативным управленцем и организатором почти на любом направлении: «В качестве заместителя главы правительства при Сталине он и курировал почти все ключевые проекты – от Наркомата минометного вооружения до нефтянки и атомной отрасли».
По мнению обозревателя, события 26 июня 1953 года часто некорректно называют «арестом Берии». «Между тем, это неправда. Никакого ордера на арест Берии никогда не существовало – нет его и в давно опубликованных материалах «Дела Берии». Без ордера арест по действовавшему УПК РСФСР квалифицируется как незаконное задержание. Виновным в таком задержании, по УПК РСФСР от 1926 года, положен тюремный срок. Получается, что «арест» проводился без ордера, людьми, которые не были сотрудниками правоохранительных органов, скрытно, а «арестованного» закатали в ковер и увезли в ночь, как раньше было принято у бандитов, похищающих людей. Таким образом, 26 июня ареста Берии не было, а переворот с целью его смещения – был. По всей видимости, миф об аресте сложился только потому, что о нем было известно от заговорщиков, а те не слишком часто упоминали тот факт, что даже не озаботились ордером на арест», – подчеркнул он.
Личный охранник Берии, ветеран КГБ СССР, полковник в отставке Иван Малиновский в интервью журналу «Родина» поделился воспоминаниями об аресте своего начальника: «Да разве забудешь! Это было в пятницу, 26 июня 1953 года, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня. Мне показалось, Нина Теймуразовна была чем-то взволнована, по крайней мере, провожая мужа до машины, что-то возбужденно говорила ему и активно жестикулировала руками. Я стоял в стороне и не прислушивался. Лаврентий Павлович, напротив, выглядел совершенно спокойным, расслабленным, смотрел на жену и улыбался. Пиджак нес в руке.
Ближе к вечеру приехал начальник 1-го отдела 9-го управления МВД СССР, которому мы подчинялись. С ним был взвод солдат. Полковник Васильев лично сменил охрану на всех постах. Это выглядело странным. Нам приказали сдать оружие – и пистолеты, и автоматы с запасными рожками. Собрали в дежурном помещении, сказали: «Отдыхайте пока». А какой тут отдых? Было понятно: что-то происходит, но никаких объяснений никто не давал. Связь к тому времени уже не работала – ни городская, ни правительственная. Так и просидели в неопределенности до четырех часов ночи. Потом за нами пришел автобус. Говорят: вас вызывают в ЦК партии, нужно дать показания. А когда проезжали по площади Дзержинского, неожиданно свернули в Фуркасовский переулок, а оттуда – прямиком во внутренний двор Лубянки. И сразу в тюрьму… Руки назад, выходить по одному… Ну, думаю, все, приплыли».
Ветеран органов госбезопасности считает, что Хрущев заранее готовил арест Берии, подговорил военных, начиная с маршала Георгия Жукова. «Была дана команда: «Приходить с огоньком». Иначе говоря, с оружием».
