Администрация президента или ФСБ: кто определяет внутреннюю политику России?

МОСКВА (ИА Реалист). Все основные решения по внутренней политике принимаются Администрацией президента, но ФСБ влияет на эти решения, так как предоставляет для них информацию, отметил в беседе с ИА Реалист директор Института региональных проблем Дмитрий Журавлев.

Эксперт добавил, что выбор между разными вариантами решения внутриполитических задач остается за АП, ФСБ обеспечивает их, иногда подсказывает, а корпорации на него влияют, государственные в большей степени, частные – в меньшей.

«Государственные корпорации теснейшим образом связаны с АП и правительством. Поэтому, с одной стороны, они обладают гигантскими лоббистскими возможностями. Интересы госкорпораций – это и есть интересы российского государства. Но поскольку руководители госкорпораций не являются собственниками, а являются менеджерами (чиновниками), то их собственная судьба зависит от президента и его администрации. Круг замыкается. Частные компании могут действовать только через лоббистов. Они не столько влияют, сколько просят», – пояснил он.

Политолог Константин Калачев считает, что АП, ФСБ и корпорации влияют на процессы, но по-разному: «Это как сравнивать круглое, зеленое и холодное. Одни формируют запросы, другие картину мира, третьи предлагают решения и играют роль инструмента достижения заданных целей. Все влияют. Но по-разному».

Политик Александр Тарнавский в комментарии ИА Реалист подчеркнул, что ответить на вопрос о центре принятия решений можно по-разному и каждый будет прав по-своему:

«Мне больше импонирует ответ, что АП и спецслужбы определяют политику совместно, являясь левой и правой рукой одного лица – президента России, а потому, по факту, и единым целым. Ну, а какую руку использовать активнее и сильней, президент решает сам, в рамках своих практически неограниченных полномочий. Это кому-то нравится, кому-то и нет, но это факт. Факт, как говорится, медицинский. Здесь если и есть проблема, то она в другом, а именно в том, что влияние на внутреннюю политику России, если и оказывают, то совершенно недостаточно российские политические партии и гражданское общество. Мы все ожидаем, что вот-вот это случится, что все будет по-другому. Но время идет, а надежды так и оказываются лишь надеждами. Во многих странах мира все иначе, этим они от нас и отличаются. Причем, с моей точки зрения, – в лучшую сторону.

Когда-то мы, видимо, тоже к этому придем: появятся и публичная политика, и серьезные профессиональные и при этом независимые СМИ, а также появятся и политические лифты, которые обеспечат возможность попасть во власть и реализовать волю народа, если вдруг он решит проголосовать за другую политическую силу, а не за всю ту же, многие годы правящую партию. Тогда у многих россиян действительно возникнет интерес к политической жизни, граждане России захотят участвовать в выборах, превратившихся из референдумных действительно в конкурентные. Пока же они все еще предпочитают помалкивать и в основном бойкотируют выборы. В этих условиях внутренняя политика в России определяется другими институтами, в начале уже упомянутыми».