Игорь Шатров: Турция как слабое звено?

Саммит по Сирии в Астане состоится в середине февраля. Как сообщает российский МИД, есть принципиальное согласие и о проведении в том же месяце очередной встречи президентов России, Турции и Ирана. Сотрудничество “астанинской тройки”, взявшей на себя ответственность за нормализацию ситуации в Сирии, продолжается, а Россия играет решающую роль в мирном процессе. Казалось бы, обещанный Дональдом Трампом вывод американских войск только упрочит трехсторонний союз и повысит роль России в сирийском урегулировании. Однако все не так просто. На самом деле альянсу России, Турции и Ирана угрожает тем больше вызовов, чем скорее из Сирии выйдут американские военные. И наиболее слабым звеном в этой “тройке” является Турция, которая в одночасье лишилась важной роли модератора в отношениях между Россией и США на сирийском плацдарме, хотя отчасти эта роль, конечно, была иллюзорной и существовала только в представлениях Анкары. В любом случае это была очень удобная позиция, которая позволяла Турции эффективно отстаивать собственные интересы.

На прошедших на минувшей неделе переговорах Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана последствия хитрой многоходовки США, рассчитанной в том числе и на развал трехсторонней коалиции, проявились достаточно ярко. Турецкому лидеру, уже свыкшемуся с ролью “моста” между Россией и Западом на сирийском направлении, пришлось делать непростой выбор и определяться со своим новым местом в этой геополитической конструкции. Судя по всему, пока он его не нашел и действует, исходя из ситуации. До последнего времени у Эрдогана всегда оставалась возможность, сославшись в последний момент на американский фактор и другие, вызванные присутствием США вопросы, уклониться от окончательного решения той или иной проблемы. И пока у него остается надежда, что потеряны не все шансы для игры на противоречиях между Россией и США. Однако времени на раскачку остается мало.

Как, например, совсем нет времени для того чтобы закрепиться в Идлибе, где трещит по швам “зона безопасности”, ответственность за которую взяла на себя Турция. По словам Лаврова, “Джебхат ан-Нусра”* и ее новая инкарнация “Хайят Тахрир аш-Шам”* захватили большую часть территории, что не соответствует обязательствам турецкой стороны. Поэтому Анкаре, скорее всего, придется согласиться на ввод в регион сирийских правительственных войск. Это тяжелая уступка, которая бьет как по самолюбию Эрдогана, так и по интересам Турции в его трактовке.

Но объективная реальность такова, что турецким военным и без Идлиба скоро будет чем заняться. В первую очередь, оставляемым Соединенными Штатами северо-восточным участком турецко-сирийской границы, где проживают курды. В Турции опасаются, что после ухода американских войск отряды курдов начнут нападать оттуда на турецкую территорию, и Анкара намерена провести там военную операцию на опережение. Понятно, что Дамаску не нравится такая несогласованная военная активность на сирийской территории. И тут Турции, похоже, придется учитывать, что вводная изменилась.

Одно дело – противоречивый альянс с Соединенными Штатами, которые и сами незаконно находятся на сирийской территории, и своим союзникам это позволяют, и совсем другое – союз с Россией и Ираном, вооруженные силы которых на территорию Сирии пригласил официальный Дамаск. Раньше у Турции получалось, присутствуя одновременно в двух союзах, нарушать правила и того, и другого. Теперь так не выйдет.

Чтобы не допустить вакуума после вывода американских войск, который может способствовать созданию нового террористического анклава, Москва готова убедить Дамаск в необходимости турецкого военного присутствия на сирийской территории. Однако при этом Россия предлагает Турции легализовать свою военную активность, использовав для этого Аданское соглашение от 1998 года. В документе предусмотрено право Турции осуществлять трансграничные операции против боевиков в сирийской приграничной зоне. Россия считает, что Турция и Сирия и двадцать лет спустя смогут договориться об обеспечении безопасности совместной границы. И Анкара, похоже, будет вынуждена пойти и на этот шаг.

Наконец, третий вопрос, который обсуждался на встрече Путина и Эрдогана, – это работа конституционной комиссии под эгидой России, Ирана и Турции. В прошлом году турецкий лидер обратился к Великобритании, Германии и Франции с просьбой о поддержке процесса изменения сирийской конституции, однако получил отказ. После встречи с российским президентом дальше перекладывать ответственность на западные страны и оттягивать собственное участие не получится.

Три уступки за одни переговоры – много это или мало для Эрдогана? Думаю, в феврале мы получим ответ на этот вопрос. Если только США не сделают новый ход. Комбинация-то многоходовая.

*организация, деятельность которой запрещена на территории РФ

Игорь Шатров – политолог, заместитель директора Национального института развития современной идеологии, специально для ИА “Реалист”