Экспертная трибуна “Реалист” обсудила с востоковедом Каринэ Геворгян основные тенденции развития Ближнего и Среднего Востока.
“Реалист”: Что стоит за переговорами Ирана и Катара?
Каринэ Геворгян: Конечно, трудно комментировать такие непрозрачные, для меня лично, переговоры. Но я предполагаю, что Катар является соперником Саудовской Аравии на континенте. И в этом смысле вот такие переговоры после переговоров Трампа с саудитами, они для меня почти знаковые. Сближение Ирана и Катара – попытка конкурентов (может быть, по другим пунктам конфронтирующимися) как-то снизить возможности Саудовской Аравии. В данном случае Катаром и Ираном. Я думаю, именно поэтому Катар и пошёл на эти переговоры. Доха встревожена перекосом ситуации на Аравийском полуострове. Тем более что у Саудовской Аравии и Катара есть и взаимные территориальные претензии.
Иран должен укрепить свои позиции в Сирии, только после этого у него возникают козыри, чтобы хоть что-то предлагать Катару в плане поставок углеводородов в Евросоюз. Пока что констатировать это мы не можем. Но потенциально они, наверное, могут обсуждать эту тему. Хотя при этом я не исключаю некоторых трений межу Ираном и Россией. Посмотрим, каков будет выбор в ключевой ситуации, когда обстоятельства приблизят игроков к реальности.
“Реалист”: В чем суть диалога ИРИ и Хамас?
Каринэ Геворгян: Что касается диалога Ирана и Хамас, я не считаю, что его надо рассматривать как стратегически перспективный. Он скорее тактический характер носит.
“Реалист”: Какие риски стоят перед регионом?
Каринэ Геворгян: Проблема состоит в том, что неизвестно, когда будет достигнута стабильность на Ближнем Востоке. Это большой вопрос. Многие аналитики, к примеру, отмечают риски дестабилизации Турции. Сие не значит, что это непременно произойдёт. Тут не надо быть такими вангами, чтобы что-то предрекать. Хотя риски высоки.
Мы не знаем, по какому пути пойдёт Эрдоган. Я даже не исключаю возможности культурной федерализации Турции. Судя по тому, что в последнее время Эрдоган несколько способствует, не препятствует группам, которые представляют этнические, культурные инициативы. Включая, кстати, и армянские. Напротив, их активность даже приветствуются. Он пересматривает политику последних ста лет. И его аргументация достаточно веская. Он апеллирует к истории Османского периода, показывая, тем самым, что в ту эпоху разные этнические и конфессиональные сообщества сосуществовали и процветали, а младотурки и кемалисты своей политикой радикального и мягкого тюркизма и секуляризма способствовали снижению мощи и территориальным потерям. Из-за их политики современная Турция получила и проблемное наследие. Помните фильм про Сулеймана Великолепного, где показывает, что формат Османской империи, в которой народы не были репрессируемы и подавляемы, позволил стране процветать.
Поэтому, я думаю, что мы ещё должны посмотреть по каким сценариям, парадигмам будет развиваться турецкая ситуация.
И ещё есть любопытный момент, который я отмечаю: Британия пытается выбрать самостоятельную линию на ближневосточном поле. Я говорила уже на Первом канале как-то, что был опубликован доклад Палаты лордов, где было открытым текстом сказано, что в условиях, когда политика США непредсказуема, Лондон заинтересован в усилении работы по поддержке ядерных соглашений с Ираном, активизации на палестинском треке. На самом деле, это пока ещё размытые заявления, и реальность может сильно скорректировать такие подходы.
“Реалист”: Связана ли нынешняя активность Эрдогана с завершением строительства железной дороги “Баку-Тбилиси-Карс”?
Каринэ Геворгян: Его активность связана с внешними и внутренними вызовами, со стремлением минимизировать угрозы.
“Реалист”: Его заботит “Шелковый путь”?
Каринэ Геворгян: Который Россию игнорирует. Я полагаю, что в этом состоянии турбулентности, в котором регион находится, да и весь мир, в общем-то тоже, геоэкономическая активность КНР может тормозиться геополитической реальностью.
Возможно, Китай не столько осуществляет эту сверхзадачу, сколько пытается создать для себя условия максимальной безопасности вокруг Малаккского пролива, по которому идут основные поставки нефти в Китай. И в случае проблем с ним, Китай окажется в очень сложном положении. Нужна диверсификация путей. Китай пытается создать некий пояс безопасности. «Новый шелковый путь» – его их версия глобализма. Китай впервые, хоть и с геоэкономических позиций, предлагает миру и макрорегионам новые формы взаимодействия.
Каринэ Геворгян – политолог, востоковед, специально для Экспертной трибуны “Реалист”
