Владимир Зеленский и «муниципальная стража» на Донбассе

Что реально может помешать реализации эффективной методики разъединения противоборствующих сил с учетом заявленных особенностей?

Прозвучавшая в четверг инициатива Владимира Зеленского закономерно вызвала достаточно большой интерес. Поэтому решил высказать и свое мнение, особенно после того, как мне уже в половину двенадцатого ночи позвонил четвертый по счету коллега, пожелавший услышать мнение о данной украинской инициативе:

Само по себе такое реально?

Реально или нет? Как вы яхту назовете – так она поплывет… Понятно желание украинского руководства избежать общепринятых для подобных методик терминов и категорий, а тем более технологий, так как они полностью противоречат его идеологической концепции.

Поэтому необходимо разделить оценку неожиданной инициативы на две части. Первая, это сама методика, ее эффективность и возможность реализации. Вторая, тот смысл, который в нее, судя по всему, хотят вложить.

Начиная с первого и самого главного. Методика создания «совместных сил», СМС «совместных миротворческих сил», подразделений «совместного патрулирования» и т.д. является эффективной, неоднократно оправдывавшей себя в ходе разрешения, либо заморозки, ряда опасных конфликтов малой и средней интенсивности. Сам я участвовал в разработке некоторых ее компонентов и долгое время являюсь ее сторонником.

О данной методике и возможностях ее применения на Донбассе я также уже неоднократно писал. Однако, в процессе ее обоснования и реализации украинская сторона неминуемо столкнется с очень серьезными проблемами, о которых, видимо, до конца не подозревает.

Важно иметь ввиду, что данная методика носит название: «Методика разъединения противоборствующих сил в период внутреннего вооруженного конфликта».
К ситуации противостояния двух государств и внешней агрессии она отношения не имеет.
И в юридическом плане она регулируется совершенно по-другому, чем, например, мирный договор, международные миротворческие силы и т.д.

В этой связи инициатива создания «муниципальной стражи» с договорно-правой точки зрения может представлять собой только уточненный вариант имплементации или реализации первого пункта Минских соглашений, предусматривающего разъединение войск.

Тем самым юридически перед нами еще один, специализированный вариант своего рода «формулы Штайнмайера», но только для иного пункта Минских соглашений.

Если последняя предусматривала конкретизацию последовательности проведения выборов на Донбассе, то инициатива «муниципальной стражи» может конкретизировать только технологию процесса разъединения войск и прекращения огня.

То есть формально – это инициатива внедрения более гарантированной технологии прекращения огня на линии соприкосновения и прилегающих территориях.

Рассматривая содержание предполагаемых действий убеждаешься, что, как говорится, дьявол кроется в деталях:

• совместные силы создаются только в результате наличия договоренности обоих сторон конфликта (то есть Украина готова обсуждать данный вопрос в непризнанными республиками?);
• их формирование, статус, права и сроки действия должны быть прописаны в отдельном юридическом акте (договоре);
• в совместных силах обязательно наличие двойного командования от той и другой стороны, имеющих равные права и отдающие совместные приказы (украинская сторона готова исполнять команды ополченцев и наоборот?);
• личный состав принимает общую присягу и получает особые знаки различия, в той или иной степени совмещающие символику противоборствующих сторон;
• правовое положение личного состава совместных сил, из кого бы они не комплектовались, абсолютно одинаково, как и сами требования к их комплектованию (то есть если к представителям непризнанных республик выдвигаются требования неучастия в боевых действиях, то зеркальные требования обязательно должны распространяться и на украинскую сторону);
• специально согласуются вопросы дисциплинарной практики, механизмы разрешения конфликтов;
• отдельно в договорах обязательно прописываются вопросы границ территории действий совместных сил, задержания и правоприменения в отношении нарушителей и лиц, совершивших преступления, их подследственность, подсудность и т.д.

Очевидно, что у авторов новой инициативы конкретных ответов на эти вопросы нет. А если и будут, то очень многие могут их и не понять…

Конечно же, такие непростые вопросы так поспешно в международной практике не решаются: та же «формула Штайнмайера» только сейчас, по прошествии стольких лет, вернулась за стол переговоров… Поэтому вряд ли инициатива «муниципальной стражи» может быть сколько-нибудь реальным предметом обсуждения на саммите.

Обидно, что без предварительной проработки и обсуждения конкретный и эффективный механизм прекращения реального кровопролития может быть в очередной раз заменен информационными баталиями и примитивным пиаром.

Насколько же в будущем велики информационные и пропагандистские возможности новой инициативы – покажет время.

Владимир Ворожцов – российский государственный деятель, генерал-майор внутренней службы в отставке