Антон Долгих: Шииты-националисты и коммунисты в парламенте Ирака. Какие выгоды может извлечь Россия?

Беспрецедентная по накалу предвыборная гонка в парламент Ирака закончилась 16 мая официальным объявлением победы коалиции политических сил Муктады Ас-Садра и старых коммунистов – не очень популярной, зато полностью независимой от внешних игроков партии. Напомню, что поскольку Ирак является парламентской республикой, то именно эти две политические силы в будущем приступят к формированию нового правительства, предусматривающего значительную ротацию как высших чиновников, так и всего административного аппарата в целом.

Необходимо отметить, что возможные перестановки будут самыми крупными и значительными со времён победы коалиции проиранских шиитских партий на первых выборах в 2005, которые были рассмотрены ранее. И хотя кандидатура будущего премьера пока точно не определена, а сам Ас-Садр предпочитает оставаться в тени, сохраняя дистанцию от прямого управления даже своими сторонниками, нельзя не отметить следующие коренные перемены:

• Голосование стало по-настоящему протестным, выплеснув в себе недовольство как действующим политическим курсом премьера Абади, так и превращением страны в плацдарм для экспорта “исламской революции” и, в более широком смысле, иранской внешне политики.
• Антиправительственные вооружённые группы в период подготовки голосования и, собственно, день выборов показали резкое увеличение активности, атакуя избирательные участки и самих участников голосования. Только одно ИГ (запрещённое на территории РФ) отчиталось о более чем 2 тысячах атак по всей западной части Ирака, а помимо них атаки проводились военными группами баасистских и левых подпольных политических объединений. В результате явка на эти выборы стала самой низкой в пост-саддамовской истории страны, а многие участки к западу от Багдада не открылись вообще.
• Несмотря на крайнюю ненависть к суннитским экстремистам и приверженность шиизму, ядро победившей коалиции выступает с крайне националистических позиций, заявляя о своём неприятии иранской экспансии в Ираке. Ас-Садр спустя три дня по окончании голосования направил в Тегеран очень резкое письмо, больше похожее на политический манифест, объявляющий фактический конец пресловутого “шиитского полумесяца”.
• Однако достигнутая победа не является окончательной: альянсы Хади Аль-Амири (командующего бригадами “Бадр”, основной ударной силой шиитских ополчений) и действующего премьера Абади пришли, соответственно, вторыми и третьими по общему результату – таким образом, если им удастся сформировать коалицию (которую будут усиливать из Тегерана всеми средствами), внутриполитическая борьба в Ираке выйдет на новый уровень.
• Очень шатким моментом является политика будущего кабинета по отношению к Курдистану и будущему межрелигиозному примирению.

Суммируя сказанное выше, для Ирана ситуация внутри западного соседа становится источником всё больших проблем, важность которых растёт по мере углубления внутреннего кризиса и внешнеполитических осложнений, связанных с новым санкционным режимом. Очевидно, что для режима аятолл подобная ситуация не является катастрофической, однако рискует поставить под вопрос итоги политики за предыдущие годы и колоссальные затраченные ресурсы.

Как бы то ни было, Ираку, стоящему на грани коллапса государственности последние четыре года, не обойтись без партнёров в вопросах восстановлении экономики страны, а также внутриполитического урегулирования. И здесь именно для России открывается окно возможностей применения “мягкой силы” в укреплении своего авторитета на Ближнем Востоке. Значительным фактором будущей стратегии в отношении Ирака должно быть минимальное участие государства, поскольку, в отличие от Сирии, военное присутствие и прямая поддержка политических сил могут только усугубить внутреннюю ситуацию. Вместо этого экономическое сотрудничество может развиваться по традиционным лекалам: расширение участия в добыче нефти (совсем недавно было заключено новое соглашение по месторождению “Западная Курна-2”) и военно-техническое сотрудничество (продолжающиеся с 2014 года массовые поставки оружия имеют значительный потенциал развития).

Всё это будет способствовать укреплению самого иракского государства, а также его ключевых механизмов, что само по себе положительно повлияет на снижение динамики региональных конфликтов. Более того, используя широкий круг наработанных контактов с представителями иракской элиты (как старой, баасистской, так и новой), можно и должно привлекать их к сотрудничеству между собой. В этом смысле Москва обладает наиболее ценным ресурсом в качестве посредника, а отсутствие экспансионистской региональной агенды (как и негативного репутационного багажа) станет дополнительным плюсом, формирующим доверие у различных внутрииракских групп влияния и политических партий.

Антон Долгих – политолог, специально для ИА “Реалист”