Саудовский трубопровод в обход Ормузского пролива стал образцом для стран Персидского залива

ДУБАЙ (ИА Реалист). Угроза неопределённо долгого контроля Ирана над Ормузским проливом подталкивает страны Персидского залива к пересмотру дорогостоящих проектов трубопроводов в обход этого узкого места, чтобы иметь возможность продолжать экспорт нефти и газа. Чиновники и отраслевые эксперты заявляют, что новые трубопроводы могут быть единственным способом снизить сохраняющуюся уязвимость региона перед сбоями в проливе, даже несмотря на то, что такие проекты будут дорогими, политически сложными и потребуют многих лет для реализации.

Нынешний конфликт наглядно продемонстрировал стратегическую ценность саудовского трубопровода «Восток–Запад» протяжённостью 1200 км. Построенный в 1980-х годах после того, как возникли опасения, что «танкерная война» между Ираном и Ираком закроет пролив, он теперь стал ключевой артерией, доставляя 7 млн баррелей нефти в сутки в порт Янбу на Красном море, полностью минуя Ормуз.

«Оглядываясь назад, трубопровод «Восток–Запад» выглядит как гениальный стратегический ход», — заявил один из высокопоставленных руководителей энергетического сектора Персидского залива. Генеральный директор саудовской государственной нефтяной компании Saudi Aramco Амин Насер сообщил аналитикам в марте, что этот трубопровод является «главным маршрутом, на который мы сейчас делаем ставку».

Королевство сейчас рассматривает, как увеличить экспорт по трубопроводам, а не через контролируемые Ираном воды, из своей суточной добычи в 10,2 млн баррелей. Это включает изучение возможности дальнейшего расширения пропускной способности трубопровода «Восток–Запад» или строительства новых маршрутов.

Предыдущие планы по строительству трубопроводов по всему региону неоднократно заходили в тупик из-за высоких затрат и сложности. Однако Майсун Кафафи, старший советник ближневосточных программ Атлантического совета, отмечает, что настроения в регионе изменились.

«Я чувствую сдвиг от гипотетических рассуждений к оперативной реальности, — сказала она. — Все смотрят на одну и ту же карту и делают одни и те же выводы». По её словам, наиболее устойчивый вариант — «не один альтернативный трубопровод, а сеть, паутина коридоров», хотя это будет и самым труднодостижимым.

В более долгосрочной перспективе любые новые трубопроводы, вероятно, станут частью торговых маршрутов, по которым пойдут более широкие потоки товаров, выходящие за рамки нефти и газа.

Один из представителей Персидского залива сообщил, что рассматривается возможность возрождения проекта IMEC (Индия — Ближний Восток — Европа) под руководством США. Этот амбициозный коридор должен был пройти от Индии через Персидский залив и далее в Европу, хотя часть проекта изначально включала политически сложный трубопровод до израильского порта Хайфа.

Генеральный директор израильской компании NewMed Energy Йосси Абу выразил уверенность, что трубопроводы к Средиземному морю будут построены — будь то в израильских или египетских портах.

«Люди должны контролировать свою судьбу вместе со своими друзьями, — сказал он. — Нам нужны нефтепроводы, железнодорожное сообщение по всему региону, на суше, чтобы не давать другим возможности перекрывать нам артерии».

Кристофер Буш, генеральный директор частной ливанской компании Cat Group, которая была одним из основных строителей саудовского трубопровода «Восток–Запад», заявил, что интерес к новым проектам был высок ещё до начала войны.

«К нам поступали запросы о различных трубопроводах. У меня на столе лежит несколько разных презентаций», — сказал он.

Однако препятствия остаются огромными. По оценкам Буша, стоимость повторения сегодня трубопровода «Восток–Запад», который пробивался через твёрдый базальт гор Хиджаз на саудовском побережье Красного моря, составила бы не менее 5 млрд долларов. Предложения по более сложным многонациональным маршрутам из Ирака через Иорданию, Сирию или Турцию обошлись бы в 15–20 млрд долларов.

«Это рассматривалось. Существуют даже технико-экономические обоснования для таких маршрутов из Ирака. Обсуждалась такая возможность», — сказал он.

Однако среди рисков безопасности — «много» неразорвавшихся бомб в Ираке и продолжающееся присутствие ИГИЛ (запрещено в РФ) или других боевиков. Трубопроводы, идущие на юг к портам Омана, также столкнулись бы с трудностями прохождения через пустыни и скалистые горы.

Порты Омана не застрахованы от иранских угроз. Атаки беспилотников на ключевой порт Салала в последние дни вынудили временно закрыть его.

Политические проблемы включают вопрос о том, кто будет управлять трубопроводом и контролировать потоки. Сеть трубопроводов потребовала бы от стран Персидского залива «отказаться от своей индивидуалистической политики и объединиться. Всегда считалось более дешёвым и безопасным привести корабль, загрузить его и отправить», добавил Буш.

В краткосрочной перспективе наиболее жизнеспособными вариантами могут быть расширение трубопровода «Восток–Запад» и существующего маршрута Абу-Даби до Фуджейры. Это увеличит пропускную способность без осложнений, связанных с новой трансграничной инфраструктурой.

Саудовская Аравия также может развивать дополнительные экспортные терминалы на побережье Красного моря, включая глубоководный порт, строящийся для проекта NEOM.

«Я уверен, они рассматривают такую возможность, — сказал Буш. — Много умных людей сейчас смотрят на всё это. Это большая проблема». Министерство энергетики Саудовской Аравии не ответило на запрос о комментариях.

Один из высокопоставленных руководителей энергетического сектора заявил, что у Абу-Даби «всегда был план Б — второй трубопровод до Фуджейры». Однако, добавил он, решения вряд ли будут приняты до тех пор, пока не прояснится долгосрочный статус Ормузского пролива. Государственная нефтяная компания Абу-Даби Adnoc отказалась от комментариев.

Великобритания возглавляет переговоры 35 стран о создании коалиции по открытию пролива.

Кафафи согласилась, что странам Персидского залива потребуется время, чтобы оценить ситуацию с водной артерией, но отметила, что они уже осознали: масштаб текущего энергетического кризиса требует нового мышления. «Разговоры продвинулись дальше по цепочке, — сказала она. — Я не ожидаю возврата к положению, которое было до конфликта».