БЮРГЕНШТОК (ИА Реалист). После почти четырех месяцев войны и многолетнего тупика в отношениях между США и Ираном стороны вступили в критическую 60-дневную фазу переговоров, которая должна определить судьбу иранской ядерной программы.
Хотя предварительный меморандум о взаимопонимании, подписанный 17 июня, открыл Ормузский пролив и разблокировал часть санкций, главный вопрос — ядерное досье Ирана — остаётся нерешённым.
Текущая ситуация: 60 дней на спасение
В соответствии с 14-пунктным меморандумом, стороны обязались в течение 60 дней достичь финального соглашения по иранской ядерной программе. 22 июня в швейцарском Бюргенштоке завершился первый раунд прямых переговоров, который, по словам вице-президента США Джей Ди Вэнса, заложил «очень хороший фундамент» для финальной сделки.
Посредники из Катара и Пакистана подтвердили, что стороны согласовали «дорожную карту» по достижению окончательной договорённости в течение 60 дней.
Однако за этим оптимизмом скрывается глубокая пропасть. Иранская сторона категорически отрицает, что на переговорах обсуждались ядерные уступки или новые обязательства.
Официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи заявил, что Тегеран не вёл переговоров по ядерной программе и не соглашался на новые обязательства.
Более того, Иран настаивает, что доступ инспекторов МАГАТЭ к ядерным объектам будет зависеть от хода и результатов переговоров.
Ключевые препятствия на пути к сделке
Судьба запасов высокообогащённого урана. Главный камень преткновения — что делать с иранскими запасами урана, обогащённого до 60%, который приближается к оружейному уровню. По оценкам, Иран обладает примерно 440 кг такого материала. Трамп настаивает на вывозе или уничтожении этих запасов.
Иран, в свою очередь, не желает ни того, ни другого, хотя и выразил возможную готовность к «разбавлению» материала. По данным пакистанского министра иностранных дел Исхака Дара, был достигнут компромисс: Иран снизит уровень обогащения, но материал останется храниться под землёй.
Право Ирана на обогащение. США в прошлом требовали «нулевого обогащения» в Иране. Тегеран же заявляет, что никогда не откажется от права на обогащение урана. Стороны обсуждали возможный мораторий сроком от 5 до 20 лет, но компромисс остаётся недостижимым.
Инспекции МАГАТЭ. Иран приостановил сотрудничество с МАГАТЭ и заблокировал доступ инспекторов к ключевым ядерным объектам после израильских и американских атак в июне 2025 года.
Вэнс утверждает, что Иран согласился допустить инспекторов, однако Тегеран опровергает это, заявляя, что взаимодействие с МАГАТЭ будет осуществляться на основе «гарантийных соглашений». Глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси приветствовал меморандум, назвав признание роли агентства «здоровой отправной точкой».
Возможные пути решения
Аналитики и дипломаты предлагают несколько вариантов выхода из тупика:
1. Компромисс по обогащению. Вместо требования полного прекращения обогащения, стороны могут договориться о временном моратории и заморозке ядерной программы Ирана на определённый срок.
2. Поэтапное разбавление урана. Вместо вывоза обогащённого урана из страны, Иран может согласиться на его разбавление на месте под наблюдением МАГАТЭ.
3. Возврат к инспекциям в обмен на санкционные послабления. Иран уже добился временного снятия санкций на экспорт нефти и разблокировки части активов. Дальнейшее смягчение санкций может стать рычагом для допуска инспекторов.
4. Многосторонний формат. Китайский дипломат Ли Сун подчеркнул, что ядерная проблема Ирана не может быть решена через политическую конфронтацию — необходимы дипломатические усилия в рамках МАГАТЭ с полным уважением права Ирана на мирное использование атомной энергии. Возвращение к формату 5+1 (Россия, Китай, США, Великобритания, Франция, Германия) могло бы стать более устойчивой основой для переговоров.
Позиции сторон и внешние факторы
США стремятся к «полной денуклеаризации» Ирана и настаивают на жёстких инспекциях. Однако, по мнению экспертов, администрация Трампа может не обладать достаточным вниманием к деталям, необходимым для сложных ядерных переговоров.
Иран рассматривает свою ядерную программу как вопрос национального достоинства и технологического суверенитета. Тегеран не желает отказываться от права на обогащение, но готов к компромиссам в обмен на снятие санкций.
Израиль остаётся главным «спойлером» переговорного процесса. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху заявил, что Израиль не связан никаким американо-иранским соглашением.
Израильские удары по Ливану уже поставили под угрозу переговоры, и любая дальнейшая эскалация может их полностью сорвать.
Эксперты скептичны. Как отметил Дэвид Шенкер из Washington Institute for Near East Policy, «эта администрация доказала, что ей трудно удерживать внимание на этих вопросах».
Сенатор Линдси Грэм, близкий союзник Трампа, заявил: «Мой скептицизм — это сам Иран. Как должна выглядеть хорошая сделка? Никакого обогащения. И мы увидим, сможем ли мы этого достичь».
Перспективы
60-дневный период, отведённый на переговоры, — это крайне сжатые сроки для решения проблем, которые копились десятилетиями. Как отмечают аналитики, ядерная сделка 2015 года (СВПД) потребовала около двух лет переговоров.
Тем не менее, создание рабочих групп по ядерному досье, замороженным активам и Ливану даёт надежду на прогресс.
Китайский дипломат Ли Сун резюмировал: «Политическая конфронтация не решит иранскую ядерную проблему. Форсирование принятия резолюции только усилит конфликт».
Главный вопрос сегодня — смогут ли стороны найти взаимоприемлемую формулу, которая позволит Ирану сохранить лицо, а США — гарантировать, что иранская ядерная программа останется мирной.