В основе экономики лежит человек, а не процентная ставка

МОСКВА (ИА Реалист). Наблюдаю, как сегодня экономика все быстрее сводится к набору простых решений, что все больше отвечающих за нее людей начинают считать, что вся проблема, например, в отсутствии денег, а, следовательно, если где-то возникли трудности, надо дать/выделить деньги – и любая проблема решится. Эдакое универсальное средство типа «Крота» от засоров в экономике, культуре, обществе.

На самом деле важнейшим фундаментом экономики являются психология, философия, этика, религия, поэтому экономика – сложнейший даже не механизм, а организм. Сегодня все эти составляющие в кризисе, заедены, как гнусом, шарлатанами и популистами и этот кризис отражается и в экономике. Можно вспомнить, что процентная ставка есть чисто экономический, технический вопрос, в то время как несколько столетий назад это был вопрос, прежде всего, этики. Кто может ссужать деньги и кому, под какие проценты, кто их определяет, можно ли их брать со своих и брать вообще, что такое деньги, как их оценить с точки зрения морали — эти вопросы были неразрывно связаны с процентной ставкой и ответы на них серьезно влияли на нее. Не случайно Джон Милль говорил: «Экономист, являющийся только экономистом, никогда не будет хорошим экономистом».

В основе любой экономики лежит человек, а не процентная ставка, как принято сегодня считать. Лежит представление о том, что отдавать деньги другому, слабейшему, нужно в любом случае тогда, когда благо, извлеченное из этих денег, превысит убыток, понесенный в результате отдачи. И отдавать с рассуждением тогда, когда такого рода благо неочевидно. Ведь вся логика чистой экономики приводит к тому, что помогать нужно не слабому, а сильному. Это рациональнее, ведь он доказал свое право иметь деньги и распоряжаться ими. То есть в основе подлинной экономики так или иначе должен лежать вопрос: «Что выше — прибыль или милость». В христианских категориях — закон или благодать. Ответ — милость. Благодать.

Всего этого сегодня в экономике нет. Однако происходят интересные вещи. Все работающее, эффективное, действенное, а такового сегодня очень немного, мгновенно фетишизируется, приобретает черты религии, к нему бросаются, как к панацее, в поисках ответа на любые вопросы. Знаю по себе — если ты хороший эксперт по истории или культуре и есть люди, которым нравится то, что ты говоришь по этим темам, через некоторое время тебя непременно начнут спрашивать о самых жизненных, порой личных темах, прося совета и объяснения.

В этом смысле экономика, которую сегодня считают фундаментом всего вообще — от государственности до культуры — приобретает религиозные черты. Жрецы-экономисты объясняют, что происходит и толкуют волю главного божества — рынка, который всесилен и «все расставит по своим местам», определит каждому его истинное предназначение, превратит любой частный порок в общественное благо, объяснит, почему воровать плохо, а копить хорошо, почему чем дороже картина, тем она лучше. Хотя воровать плохо по определению, а рыночная стоимость картины не говорит вообще ничего про ее художественную и культурную ценность — на рынке море дорогостоящего мусора Бойса или Херста. Отсюда же желание делать вид, что ты помогаешь, что экономика работает – раздавать деньги всем подряд, воспитывая не гражданина, а паразита и иждивенца.        

В общем, непростой вопрос.

Борис Якеменко — заместитель директора Центра исторической экспертизы при РУДН