Жизнь после спецоперации: как российская культура будет встраивать случившееся в сознание общества

МОСКВА (ИА Реалист). Спецоперация когда-то закончится. Начнется восстановление территорий и домов, вырастут скверы и парки, по улицам Мариуполя вновь поедут машины, зарастут травой воронки, нацистские азовские кресты и руны лягут в витринах будущих музеев под знамена победы. Герои и победители станут врастать в мирную жизнь, а также в историю и культуру. Нужны будут картины, проза, поэзия, кино, осмысляющие произошедшее, доносящие подвиги, радости и беды, кровь солдат и слезы, ждущих дома до тех, кто не видел этого сам. Чтобы были причастны. Культура должна будет встроить случившееся в сознание общества.

А какая культура будет встраивать?

Сегодняшняя культура (включая так называемую «патриотическую», навязываемую сектой свидетелей Прилепина) — это «культурка», сотканная из пристрастий, выгод, корпоративной поруки, моды, взаимолюбования, перекрестного опыления премиями и грантами, релятивизма. И не нужно думать, что Ургант и Собчак, Быков и Прилепин, Проханов и Красовский антагонисты. Это одно и то же, единый культурный феномен. Да, персонажи вроде бы имеют противоположные взгляды, спорят и обзываются, но связаны прочно, кровно. И для тех, и для других «народ», «война», «свобода» — это метафоры, сигналы вышестоящим, что пришла пора очередного транша.

Ложь, бездарность, продажность и изворотливость лежат в основе тех и других, они друзья по прилавку, с которого можно продать все — прилавок сраму не имеет. Ситуативная этика — хорошо то, что хорошо сегодня, «где спать легла — там и родина». Двадцать с лишним лет и те, и другие обслуживали пройдох, приспосабливались, занимались культурной поденщиной, врали, удовлетворяли тягу к прекрасному бывших фарцовщиков, уголовников и спекулянтов, служили холуями истово, с наслаждением.

Получали от олигархов премии, брезгливо осуждая тех, кто получал премии Сталинские — это же разные вещи, правда? И при любой опасности «свободные художники» жались к ногам покровителей — С. Аверинцев точно отметил: «Нам бы научиться не жаловаться по начальству». За годы навалили монбланы книг, кордильеры полотен, парсеки лент фильмов — того самого, по Мандельштаму, «разрешенного воздуха». Но попробуем ответить на вопрос — что из созданного за тридцать лет по заказу кого бы то ни было выдерживает критерий истинности? По поводу чего можно сказать: «Да, ради этого стоило разрушить великую страну»?

Жлобы Присыпкин и Шариков оказались, как это всегда бывает, живучими необыкновенно. У них для любой ситуации есть готовый рецепт поведения, набор лозунгов, портретов, штампов, словесных конструкций. Именно они вместе убрали прежних героев нашего времени и сделали главным героем бандита Данилу Багрова. Именно они лживо записывают сегодня в свои союзники и Маяковского, и Чехова, и Лермонтова, и Толстого. «Пушкина славный товар пошел по рукам дармоедов, грамотеев в шинелях с наганами племя пушкиноведов».

Пройдет немного времени. И именно Присыпкины с Шариковыми будут назначены славить героев войны, писать ее летопись. Как раньше их назначали клясть Путина и славить то фашистов, то либералов, то олигархов. Разумеется, к ним присоединятся «внезапно прозревшие» испуганные патриоты, когда кончатся зарубежные деньги и придется возвращаться. Начнут снимать, писать, славить. Зарабатывать. Получится слюнявая, трескучая, фальшивая война «сюсюк» (как говорил Лихачев) с картонными героями, искусственной доблестью, пластмассовыми орденами. Очень похожая на создателей.

Поэтому можно сказать уже сейчас — не читайте то, что они уже пишут и будут писать о войне. Не смотрите. Не слушайте. Это ложь. Что совсем плохо — ложь за деньги.

Борис Якеменко — историк