Золото стало главным убежищем 2025 года — на фоне геополитической нестабильности и утраты доверия к доллару

СИНГАПУР (ИА Реалист). Золото в 2025 году утвердилось как главный мировой актив-убежище. По данным рынка, с января его цена выросла на 30%, обогнав по доходности все традиционные защитные инструменты — включая японскую иену, швейцарский франк и гособлигации США. По мнению экспертов, это отражает смену глобального финансового настроения: инвесторы больше не верят в устойчивость валют, выпущенных государствами, чья фискальная дисциплина вызывает сомнения.

«Золото — это ничья ответственность», — заявил директор Metals Focus Никос Кавалис на конференции Asia Pacific Precious Metals. В отличие от казначейских бумаг или валют, золото не зависит от долгов государства или процентной политики, а его предложение ограничено природой.

Индекс доллара с начала года просел почти на 10%, доходность 10-летних казначейских облигаций США снизилась на 19 б.п., а рынок распродал долг после новых тарифов Дональда Трампа, снижения рейтинга США от Moody’s и принятия нового налогового пакета. Это подорвало статус Treasurys как главного защитного инструмента.

Центральные банки по всему миру также усилили спрос: в 2024 году они купили более 1 000 тонн золота — рекорд третий год подряд. По данным ЕЦБ, золото уже обогнало евро как второй по значимости резервный актив в мире, составив около 20% глобальных резервов к концу года.

Иена и франк укрепились, но не смогли конкурировать с золотом. Банк Японии сохраняет ставку на уровне 0,5%, что снижает привлекательность иены. Национальный банк Швейцарии в марте понизил ставку до 0,25%, а в мае потребительские цены в стране впервые за 4 года упали — что спровоцировало ожидания возврата к отрицательным ставкам.

Мир перешёл к новому понятию «финансовой безопасности»: от бумаг с обязательствами — к твёрдому активу без хозяина. Золото стало символом бегства не от инфляции, а от системной недоверчивости к политике крупнейших экономик. И если 2025 год — год золота, то причина не в спекуляциях, а в нарастающем кризисе фискальной и валютной веры.