Великая Отечественная война оставила огромный след в истории армянского народа, в том числе и жителей села Хин Таглар Гадрутского района юга Нагорного Карабаха. Они восприняли нависшую над страной смертельную опасность тем более глубоко, что в своей истории не раз подвергались нападениям чужеземных насильников. Считая войну злом, тагларцы признавали, однако, что есть другие виды зла, еще худшие, такие, как резня, погромы, голод и потому допускали в борьбе с ними войну. Поэтому, когда кровавым пожаром вспыхнула война против Советского Союза, они как один поднялись на защиту Родины.
Однако не только история создала ярко выраженный тип тагларца, но и природа. В отличие от широких просторов равнин окружающие деревню горные склоны, где каждый клочок земли на учете, не давали больших урожаев. Тем более что для орошения земель приходилось перебрасывать воду из ручьев на участки, находившиеся выше точки отвода. Путь к успеху лежал исключительно через труд и упорство.
Не меньшее влияние на формирование характера тагларцев сыграла и гора Дизапайд. Они относились к ней как к живому существу, причем существу самому чистому и священному. Вера в ее способность помогать людям звала сельчан на самую ее вершину к монастырю Котораванк, чтобы отдать дань памяти павшим и совершить матах — обряд жертвоприношения в виде кусков сваренного мяса завернутых в лаваш. Восхождения на высоту в 2480 метров и спуск с горы устраивали проверку человеческим качествам. Они проверяли тагларцев на смелость и выносливость, учили покорять высоту и достигать своих целей.
Кроме того, необходимость всю жизнь передвигаться вверх — вниз по кривым сельским улочкам, выгонять на выпас скот, заготавливать корма, ходить в лес в поисках сухих веток или собирать дикие груши, яблоки, ягоды, спускаться, скажем, к природным родникам и под тяжестью наполненного водой большого кувшина, или тяжелой поклажи, перескакивая с камня на камень, не сгорбившись подыматься по скалистой тропе — все это давало сельчанам крепость и гибкость в теле, закаляло их характер. И, конечно же, эти природные качества помогли им мобилизовать духовные и физические возможности во время Великой Отечественной войны.
По устоявшейся доброй традиции ежегодно в эти весенние дни жители Хин Таглара собираются у подножия Дизапайда перед воздвигнутым 9 мая 1975 года многометровым памятником, чтобы вспомнить имена ушедших на войну 250 молодых парней, из которых не вернулись домой 92 человека.
Об одном из них — Месропе Семеновиче Газаряне — в энциклопедии фонда «Хайазг» написано: «Родился в 1917 году в селе Старый Таглар Гадрутского района Азербайджанской ССР. Там же окончил 7 классов. В 1930 году поступил в школу ФЗО (фабрично-заводское обучение) в Баку. В 1938 году был призван в ряды РККА (Рабоче-крестьянская Красная Армия), участвовал в советско-финской войне. В 1941 году был мобилизован в Красную Армию. Погиб 21 сентября 1942 года при взрыве железнодорожного моста через реку Терек в районе станицы Котляревская».
Обстоятельства его гибели в самый разгар войны выяснили следопыты станичной школы. Вот как это было. 20 сентября взвод фашистов, одетых в форму красноармейцев, захватил мосты через Терек у станции Котляревская Майского района Кабардино-Балкарии. 570-му отдельному саперному батальону было приказано взорвать их. В ночь с 20 на 21 сентября, выполняя боевой приказ ефрейтор Газарян под огнем пулеметов, автоматов и минометов противника вместе с группой саперов смело подносил заряды взрывчатки для подрыва железнодорожного и автогужевого мостов. Ночью саперы взорвали шоссейный мост, а железнодорожный не смогли, так как фашисты успели перебить горящий бикфордов шнур. На следующую ночь на выполнение задания пошла группа добровольцев, в которой был Месроп Газарян. Чтобы враги не успели вновь перебить шнуры, Месроп обрезал их, оставив у взрывателей всего по 12-15 сантиметров – на 12-15 секунд горения. Несмотря на усиленную охрану, сапер подплыл к мосту. Дыша через камыш, приблизился к зарядам, вставил взрыватели и поджег бикфордов шнур, но не успел отплыть от места взрыва. Так он выполнил задание ценой своей жизни. Его имя навечно занесли в состав саперной роты 151-й стрелковой дивизии 570-го саперного батальона 37-й армии, посмертно представили к ордену Ленина и званию Героя Советского Союза. Но так как тело не нашли, посмертно наградили только орденом. А на месте гибели появился мемориальный комплекс, к которому ежегодно приезжают родственники Месропа Газаряна.
Если выражением благодарной памяти жителей Кабардино-Балкарии к подвигу ушедшего в вечность Месропа Газаряна стал памятник из гранита, то жители соседней Северной Осетии воздали должное перешагнувшему через порог своего 90-летия другому уроженцу Хин Таглара изданием книги, которая так и называется: «Михаил Шадян. Воин. Труженик. Человек».
Память об этом замечательном человеке обязывает меня рассказать о жизненном пути фронтовика. И не только потому, что он был кавалером ордена Красной Звезды, орденов Отечественной войны 1 и 2 степени, имел медали Георгия Жукова и многие другие боевые награды. И не потому лишь, что с детства я знал дядю Мишу, а потому еще, что он был другом моего покойного отца — фронтовика, отношения с которым были совсем как братские.
Дядя Миша родился 8 марта 1923 года в упомянутом выше селе Хин Таглар, где родились и выросли мои родители, где и мне в глубоком детстве довелось прожить два года у дедушки и бабушки по материнской линии.
С 6 лет у мальчика появились постоянные хозяйственные обязанности. Отец Теван с матерью Манушак приучили его к выполнению незначительных домашних работ и поручений. Он заботился о братьях – Сергее и Максиме и сестре Арине. Помогал дедушке-пастуху Аванесу, которому было не меньше 90 лет, залезал к нему под шубу, когда было холодно. Трудно было, но все жили дружно.
Между тем шел второй год войны. С 15 лет жизненное воспитание подростка сосредотачивалось в колхозе имени Мясникяна. Его члены проявили свои высокие человеческие качества, свою приверженность понятию «государство». Никто из них не роптал, не жаловался на то, что все трудоспособные мужчины ушли на фронт, а в деревне не осталось ни одного жениха. Выполняли тяжелую работу при отсутствии техники: пахали, сеяли, косили, молотили, веяли, копали — все, в основном, вручную. И при этом выполняли в день 3-4 нормы, перекрывая дневной план на 150-160 %. Кроме того колхозники собирали и посылали на фронт посылки с теплой одеждой, вносили в фонд помощи Красной армии деньги, золото, серебро, черные и цветные металлы, участвовали в займе… Ежедневно говорили о победе: за работой, за скудной едой, укладываясь в холодную постель. И ещё ждали. Ждали вестей с фронта, надеялись и верили в победу. Вот одна из родившихся в те годы частушек, в которой отражены глубокая ненависть к захватчикам, скорбь по погибшим и вера тагларцев в победу:
Пулиметы хахым а,
Фрицнерин дахым а,
Динджацац жоховурды
Кйох Гитлерин тахым а.
Банакайин, гйулла махи,
Тох душманы кытахи,
Ай ыра, фрицы кыши,
Тох Гитлеры кытахи.
Ах, сев а сыртес мечы,
Эс а терал мер верчы,
Джаил тыхорц керезманы
Терав сывытох Керчы.
Строчит пулемет,
Фрицам жару даёт,
Набравший силу народ,
Разбойника Гитлера в могилу кладёт.
Воинов каждая пуля,
В могилу врага столкнула.
Армяне, фрицев гоните,
Гитлера в могилу пошлите.
Скорбит душа по убиенным,
Лежащим в Керчи незабвенным.
Упоминание здесь Керчи – это не дань рифме, а реальность военных лет. В кровопролитных боях за Крым с 1941 по 1944 годы погибли, пропали без вести около миллиона солдат и командиров многонациональной Красной Армии. Большинство из них были воины славянской национальности. Среди погибших более 50 тысяч были воины-армяне. Наибольшее их количество участвовало в составе знаменитой ставшей впоследствии, трижды орденоносной 89-й стрелковой Таманской дивизии. Тогда она состояла преимущественно из армян (более 90 %). Туда и был направлен в конце 1942 года Михаил Шадян, в рядах которой воевал на Северном Кавказе.
Михаил Шадян, 1942 г.
За годы войны был трижды ранен, да еще и контужен. Первое ранение получил в бою за Новороссийск. После излечения в госпитале в г. Армавире, был направлен на фронт под Харьков, где воевал в составе разведгруппы уже в звании сержанта.
Второе ранение получил в селе Шаумян Ростовской области. Попал в госпиталь Краснодара, где провел около двух месяцев, так как ранение оказалось серьезней первого. А по выздоровлении судьба вновь забросила молодого человека на Украину (Харьков, Полтава, Киев).
Там приключился один эпизод, может быть и незначительный сам по себе, но весьма характерный, как бытовой штрих тех голодных времен войны. Михаил Шадян со своими сослуживцами попал в непроходимое болото. Местный житель преклонных лет предложил им свою помощь, попросив взамен гранаты. Солдаты пошли ему навстречу, но им было интересно, зачем они были нужны ему. Оказалось, что тот решил глушить рыбу в болоте, чтобы не умереть с голода.
Однажды, когда наши войска достигли советско — польской границы, Михаил Шадян и пятеро его боевых товарищей были посланы с заданием взорвать мост, по которому из Германии шли на фронт немецкие эшелоны с боеприпасами. Группа советских разведчиков пустила под откос 17 фашистских вагонов. Но эта операция досталась дорогой ценой – его товарищи погибли, а Шадян с шестью пулевыми ранениями, вышел по берегу реки в расположение наших войск. Истекая кровью, он добрался до здания, оказавшееся советским штабом. Навстречу ему вышел генерал, который начал расспрашивать бойца кто он такой, откуда родом. Услышав убедительный рассказ раненного, генерал Иван Христофорович Баграмян, а это был именно он, завязал беседу на армянском языке, которая полностью развеяла все сомнения в правдивости рассказа разведчика.
Первым делом военачальник поинтересовался жизнью своего родного села Чардахлу. «Бывал там много раз, ведь мы с одного района!», — сообщил боец. Попутно отметим, что по данным выходившего в Российской империи ежегодного справочника по Кавказу за 1908 год, Чардахлу — это армянское село с населением 1862 человека. Из уроженцев села на фронт Великой Отечественной войны ушло 1250 человек, и половина из них была награждена орденами и медалями, Амазасп Бабаджанян и Иван Баграмян стали маршалами, 12 человек – генералами, семь — Героями Советского Союза.
Баграмян распорядился оказать Шадяну медицинскую помощь, накормить его и, сказав, что вернется, ушел. Вернувшись, зашел к своему земляку, и заставил его выпить стакан красного вина для пополнения большой потери крови. Весь вечер они проговорили по душам, а утром Баграмян сам разбудил Шадяна, велел дать ему в дорогу рюкзак, наполненный банками с американской тушенкой и хлебом, новую военную форму, так как его была вся изорвана и в крови, вызвал водителя на американском «Виллисе» и отправил бойца в госпиталь в г. Минск. При отправлении Баграмян попросил по прибытии написать несколько слов на армянском языке и передать записку с водителем.
Через много лет Михаил поведал о той встрече родным и близким Баграмяна, когда те приехали в Осетию по приглашению армянского общества «Эребуни». «Замучил вас тогда мой брат?», — сочувственно отозвалась одна из сестер маршала. «Это еще надо посмотреть, кто кого замучил», — отшутился Михаил.
Ситуация о встрече двух земляков на советско-польской границе вполне себе напоминает вариант Афганистана. Мне довелось провести в этой стране более семи лет и принимать непосредственное участие во многих военно-политических событиях. Поэтому могу давать оценки некоторым явлениям в этой стране.
Дело было так. В 1983 году в районе Ургуна афганская пехотная дивизия, где служил советником генерал-майор Степан Аракелян, оказалась в окружении моджахедов. Чтобы вывести ее по кратчайшему маршруту без людских потерь, начальник штаба 40-армии генерал-лейтенант Норат Тер-Григорьянц создал систему сигналов боевого управления на армянском языке, которую никто, конечно же, не мог знать. Благодаря этому «армянскому радио», удалось провести ложную операцию: противник был введен в заблуждение, а части дивизии в установленные сроки вышли в район командного пункта, где земляки попали в объятия друг друга. Вот так — природная талантливость двух генералов, свойственная им смекалка привели к успешно проведенной Ургунской операции, которая сыграла заметную роль в ходе всей афганской войны.
Впрочем, вернемся к рассказу о Михаиле Шадяне. Так получилось, что в 1946 году после ранения его отправили во Владикавказ, где он лечился в школе-госпитале, и где, к его везению, проживали его родственники, у которых он и остановился. В один из дней он шел по парку и увидел пленных немцев, которые благоустраивали набережную реки Терек. Один из них окликнул его по имени. Им оказался тот самый майор, которого он когда-то брал в плен. «Армян с немцем служил. Его все пленные знают!», — разнеслось в школе-госпитале. Пришлось объяснять врачам, откуда взялся такой «необычный друг». «С немцем не дружил, — отвечал фронтовик,- а вот с врачами — всегда!».
Надо сказать, что после выздоровления Михаил Шадян решил остаться во Владикавказе. Так, Северная Осетия стала для него второй родиной. И если на фронте он доказал, что может быть умелым солдатом, то в мирное время проявил себя настоящим тружеником. Он умел и любил трудиться. В силу жизненной необходимости освоил «премудрости мастерства» сапожника, парикмахера, кулинара, затем переключился на нелегкую работу строителя. 27 лет проработал в «Дормостстрое». 6 лет отдал строительству дороги «Алагир — Мизур». Трудился в осетинских городах Моздок, Дигора, Ардон… Принимал участие в возведении памятника на Китайской площади, в Комсомольском парке, мемориала у Вечного огня во Владикавказе…
В каждом уголке Северной Осетии есть что-то, к чему приложил свои крепкие руки Михаил Шадян. При этом проявил свойственные карабахцам такие качества, как деловитость, добросовестность и надежность. Ни один объект, построенный с его участием, не рассыпался, а выдержал проверку временем.
В одном из своих интервью для упомянутой нами книги, делясь секретами своего долголетия, дедушка Миша говорил: «Умейте радоваться каждому дню, не имейте вредных привычек» — таким был его наказ тем, кого считал своим главным богатством — двум детям, четырем внукам и пятерым правнукам.
Борис Саводян – участник боевых действий в Афганистане, кавалер ордена Красной Звезды, специально для ИА «Реалист»Борис СаводянДень ПобедыВеликая Отечественная войнаКалендарь
