Издавна известно, что дружба и любовь выявляют свою подлинность и силу в моменты кризиса. Друг познаётся в беде, а жена в бедности. Скажите — банально? Но ровно до тех пор, пока это не коснулось Вас лично.
Коронавирус коснулся планеты и обнажил целый склад скелетов по всем шкафам современного человечества. Скелеты оказались не только в экономике, политике, в социальной и прочих сферах горизонтального бытия нашего, но и в сфере, призванной показывать нам путь к Всевышнему. Скелеты, и не в одном экземпляре, оказались в церквях.
Наиболее интересные экземпляры нашлись у многострадальной Русской Православной Церкви. Она столкнулась не просто с вирусом как медицинским, политическим и прочим феноменом, а как с вопросом собственной идентификации. Думающие священники, миряне и сочувствующие люди стали задаваться вопросами и вопросы оказались неудобными для обывательского религиозного сознания. Мы попытались осмыслить и изложить некоторые из них в порядке возрастания.
Таинства и споры
Распоряжение церковного начальства о «дезинфекции Святого Причастия» вызвало настоящую волну разделения в церковном сознании. Священники (епископы традиционно лояльны и делают и говорят то, что скажет высшее начальство) и прихожане разделились на два лагеря: на тех, кто считает, что ничего страшного в данном указании нет, аргументируя тем, что св. Причастие — не магическая таблетка от всех бед и нужно проявлять послушание священноначалию церкви, которая поставлена Богом для нашего руководства, вразумления и спасения.
Другая сторона видит в указе проявление неверия и даже кощунства, соглашательства и духовного релятивизма. Согласно открытым источникам, эту позицию заняла Троице-Сергиева Лавра. Братия Лавры отказалась «мазать спиртом» св. Причастие. Однако на более глубоком уровне вся эта история открыла как богословскую лакуну в осмыслении церковных таинств по части соотношение обряда и веры, так и крайне низкий уровень понимания данных вопросов в Церкви.
Богослужение = богообщение?
Впервые в новейшей истории России верующие остались без храма и богослужения. Многие из них знают и читали о новомучениках и исповедниках XX века, о том, как они молились и совершали богослужение — как и чем Бог пошлёт. Но это были гонения, а сейчас гонений нет, но храм и привычный способ реализации своей религиозности оказался недоступен.
Верующие встали перед фактом того, что Бог и общение с Ним (что является главной целью и смыслом в христианстве) и богослужение в Храме — это не одно и тоже (см: пророк Исаия 1 гл). Архиереи, следом и батюшки, быстро сменили риторику, а у народа произошёл обрядово-сакральный диссонанс.
Оказавшись перед лицом такого ошеломляющего факта, многие задумались над вопросом: Церковь — это что и о чем?
Большинство верующих не обладает серьёзной богословской базой и знаниями. Понимание церкви для них сводится и выражается в некоем обрядово-коллективном исполнении ритуалов под руководством священнослужителей с чёткой геолокацией.
Храм по сути и является ключевой точкой идентификации себя как православного христианина. Формула «членство в церкви = мой храм» подверглась сильному прессингу обстоятельств и привела верующих в недоумение. Люди растерялись.
Карантин многих заставил задуматься, что Церковь и причастность к ней — это в первую очередь личная ответственность за свое каждодневное христианство вне храма и привычных обрядов. Это требует зрелости и большей самостоятельности в принятии решений. У верующих появились вопросы касательно богослужения и всего комплекса церковного устройства. Многие стали сознавать, что богослужебный строй не идеален, что церковные князья (архиереи) не имеют единого целостного видения ситуации и идут во много так же хаотично-абсурдно, шагая в один ряд с властями и чиновниками: храмы закрыли наряду с парикмахерскими и барами, а магазины работают…
И такой расклад подводит к новому вопросу — реформация РПЦ неизбежна?
РПЦ вновь молчит на откровенный шантаж властей в отношении народа: вместо того, чтобы объявить ЧС и начать выплаты всем категориям граждан, правительство льет мутную воду под названием «самоизоляция» и умывает руки жалкими подачками под симфонирующие звуки церковных проповедей. Этим молчанием церковь заколотила ещё один гвоздь в гроб диалога с молодёжью.
Думающие и критически мыслящие люди (а именно такие двигают и создают новые культурно-социальные форматы) не соотносят поиски жизненных ориентиров с РПЦ. Отдельные искренне верующие люди могут заинтересовать, но церковь как социальный институт в лице своих начальников и медийных персон не внушает обществу уважение и доверие в качестве морального авторитета.
Что касается внутрицерковной обстановки, то её можно уподобить старому разводному мосту: механизмы напрочь заржавели и масло-лозунги о скрепах, доблестных предках, культурном коде, мистическом патриотизме, избранности и вечных «жидомасонских» происках «сатанинского» Запада, могут греть уши и сердца разве что первоклашек воскресной школы.
В тоже время намечается и положительная тенденция среди молодых священников и даже епископов. Однако их количество не задаёт мейнстрим для всей церкви. По слову Спасителя Церковь — это «малое стадо» (Лк. 12:32). Ну, а с большим стадом ситуация такова: епископоцентризм и произвол.
Архиерейская диктатура и отсутствие вариативности в богословии и богослужении (на официальных встречах и всяких там чтениях — все хорошо и идеально и мы впереди планеты всей), тьма египетская в вопросе распределения и прозрачности церковных финансов. Епископский административно-финансовый авторитаризм на местах и крайне невысокий их нравственный уровень — приведут церковь к неизбежной реформации.
Энергия протеста внутри церкви среди думающих священников и мирян растёт. Благодаря коронавирусу и будущим его последствиям многие в церкви проснутся. Будет ли мирным это пробуждение — зависит от того, насколько быстро и адекватно церковное начальство снимет сыто-довольные розовые очки собственной значимости и возглавит это обновление, а не окажется в хвосте.
Севак Мирабян — шеф-редактор отдела «Религии» ИА «Реалист»
