«Вместо военно-полевого Политбюро 2.0 на сцену вышло Политбюро 3.0 – консилиум, состоящий из социального вице-премьера, главы Роспотребнадзора, министра здравоохранения, московского мэра и редистрибьютора финансовой помощи в лице премьер-министра», — пишет Колесников на сайте Центра Карнеги.
По его словам, президент Владимир Путин «вдруг оказался в роли не столько дирижера политического оркестра, сколько модератора медико-эпидемиологической конференции с элементами бухгалтерского перераспределения средств, которые на поверку оказались совсем небольшими».
Колесников считает, что «перемена имиджа президента – совсем не убедительная для широких масс – оказалась первой причиной проседания его рейтинга».
Пандемия уронила экономику гораздо быстрее, чем классические экономические и финансовые кризисы, напоминает аналитик Центра Карнеги.
«Недовольство и растерянность из-за потери экономических ориентиров и неопределенности с источниками доходов и положением на рынке труда тоже росли со скоростью урагана. В центре этого урагана – Путин. Как раньше в своей позиции автократа он принимал на себя все хорошее в глазах большинства населения – от экономического роста до Крыма, так и теперь он вынужден аккумулировать все плохое и все недовольство, связанное с пандемией и кризисом», — резюмирует Колесников.
Эксперт полагает, что Путин утратил поддержку предпринимателей и рабочего класса. Причем последние до «пандемии» сохраняли к главе государства относительную лояльность и были в определенной степени аполитичными.
«Путин потерял поддержку предпринимательского класса, который не столь уж велик в огосударствленной госкапиталистической экономике, но все-таки имеет значение – и с точки зрения доли малого и среднего бизнеса в ВВП, и доли в занятости (вокруг 20-25% в разные времена). Предприниматели не единственные потерпевшие. Недовольны бедные и возвращающиеся – по Марксу – если не на политическую, то на протестную арену рабочие. Власть привыкла бороться с недовольными среди образованного городского класса, исповедующего либерально-демократические ценности. А что делать с теми, кто всегда был социальной опорой режима – не по причине чрезмерной любви к Путину, а в силу ожиданий патерналистской поддержки от государства», — задается вопросом Колесников.
