Что дальше? О тенденциях энергетической политики Польши и США корреспонденту ИА “Реалист” рассказал кандидат политических наук Ваге Давтян:
“Подписание Польшей долгосрочного контракта с американской компанией Venture Global на предмет поставок американского СПГ вписывается в энергетическую стратегию Варшавы, стремящейся всевозможными путями понизить уровень своей зависимости от российского “голубого топлива”. И в этом смысле заявления польской стороны о конкурентных преимуществах заокеанского СПГ по сравнению с российским трубопроводным газом следует воспринимать исключительно в политическом ключе. Ибо необязательно быть семи пядей во лбу, чтобы определить, что макроэкономическая ситуация сегодня складывается преимущественно в пользу трубопроводного газа, себестоимость добычи которого сегодня падает во всем мире, в том числе и в России.
Более того, если говорить исключительно о конкурентной специфике российского природного газа, то важно отметить, что его экспортная цена в Европе составляет 230-240 долларов, что, согласно подсчетам европейского нефтегазового гиганта OMV, примерно на 50% дешевле американского СПГ. Именно поэтому, невзирая на антироссийские санкции, энергетический диалог между Россией и ЕС все же продолжается, а удельный вес российского газа на европейском рынке составляет 40%. Очевидно, что с учётом возрастающего спроса на газ в Старом свете, после запуска “Северного потока 2” и “Турецкого потока”, вместе имеющих пропускную способность около 85 млрд кубометров в год, данный показатель имеет все шансы вырасти на 10%.
Таким образом, выведем как базовое определение, что заведомо анонсируемая низкая цена на американский СПГ по сравнению с российским есть проявление демпинга, применяемого с конкретным геополитическом целеполаганием.
Следовательно, политическая конъюнктура в данном случае продолжает играть ключевую роль. При этом она имеет несколько ипостасей. Польша уже закупает американский уголь (первые 75 000 тонн были доставлены из США в октябре 2017 г.). При этом в своей энергостратегии Варшава не ограничивается лишь понижением своей зависимости от российского газа, но также создаёт препятствия для его продвижения дальше в другие регионы Европы. Не будем забывать о том, что Польша традиционно выступает против предоставления “Газпрому” доступа к газопроводу OPAL, используемого российской компанией для транзита природного газа в Центральную Европу через “Северный поток 1”. Впрочем, в июле 2017 г. Европейский суд отклонил требование Польши заблокировать доступ “Газпрома” к OPAL. Решение отклонить требование было, по-видимому, обусловлено теми соображениями, что блокирование доступа российского газа к OPAL нанесет урон по системе энергетической безопасности ЕС. (Сегодня в OPAL нет другого газа, кроме российского).
Заметим также, что вопрос поставок СПГ из США в Польшу в целом выходит за рамки исключительно американо-польских экономических отношений. В данном вопросе не стоит списывать со счетов также украинский фактор. В частности, осенью 2017 г., когда польские власти объявили о долгосрочном сотрудничестве с США по закупке американского СПГ, было особо подчеркнуто, что часть газа (возможно, существенная) будет перенаправляться на Украину, готовящуюся к кризису своей газотранспортной системы после запуска “Северного потока 2”. На этом фоне, кстати, вполне закономерно сделанное недавно польским МИД Яцеком Чапутовичем заявление о том, что Польша, скорее всего, будет покупать российский газ из “Северного потока 2″”.
Ваге Давтян – кандидат политических наук, доцент Российско-Армянского (Славянского) университета, специальнодля ИА “Реалист“
