В период с 2016 по 2018 гг. из политтехнологического бизнеса ушли деньги. Кандидаты перестали вкладываться в команды и стали набирать самых дешевых технологов, для обеспечения симуляции процесса. Ставка была сделана на работу чиновников: протоколы и подсчет. Полевыми работами пренебрегали (дорого и муторно). В результате там, где работали нормальные команды, хороший результат, а там, где сэкономили – полное поражение (например, Якутск, Забайкалье, Приморье и т.д.). Так что побочным результатом от разбора полетов может стать возвращение рынка политтехнологических услуг полного цикла – за полгода начало работы, реальные социологические исследования (вести кампанию не в отрыве от реальной народной повестки), построение полноценных полевых структур, а не имитация “мобилизации”, и т.д. Ну и просто распиливать бюджет кампании в ожидании того, что и так все пройдет как надо, стало не безопасно.
Второй момент касается раскола выборных стратегий. Кто-то рисовал себе под 80% и больше, тем самым вызывая массу вопросов – зачем? Цивилев в Кузбассе, например, откуда такая народная любовь к малознакомому для региона кандидату? Кто-то технологично выигрывал с очень внятным результатом, как Орлов в Амурской области (кампания под руководством Дениса Шильникова). А кто-то отпустил ситуацию, надеясь на авось и в итоге получил второй тур.
Кстати, трое из врио дошедших до второго тура – двоечники нашего Кремлевского рейтинга губернаторов. Орлова, Шпорт и Зимин, как мы и фиксировали, имели крайне низкую народную поддержку, что и привело к ситуации, когда врио стали “антинародными”. Даже если их “протащат” через второй тур, их легитимность – почти нулевая.
Резкий рост протестных настроений отразился на результатах КПРФ, ЛДПР, отчасти “Справедливой России”. При этом довольно низкая явка с явным ростом уличного протеста. Т.е. есть запрос на публичную политику, но она загнана в рамки “парламентской оппозиции”. Таким образом варианта развития два – либо как в 2011 году, партии начинают играть, на выборы выдвигаются новые пассионарные кандидаты, проходят в Госдуму, законодательные собрания, избираются губернаторами, плюсом идут малые партии – “Яблоко”, РППС, “Партия Роста” и т.д. Либо опять зачистки, выжженное поле и переход к унитарному государству с переброской всей политики исключительно в уличный протест и приближением политического краха в перспективе. А впереди очень непростая весна…
Интересно, что в 2016 году Вячеслав Володин оживил политическое поле искусственно, через ОНФ и прочие структуры. Сегодня активация может начаться естественным путем, через пока еще управляемые оппозиционные партии. Конечно, можно эйфорию придушить немного, когда по итогам выяснится, что все вторые туры выиграли единоросы, результаты выборов в региональные парламенты опротестованы, а новоизбранные мэры загнаны в жесткие рамки (как Ройзман и Ширшина в свое время). Т.е. мы опять на некоторой развилке, которую предстоит пройти.
Илья Гращенков – генеральный директор Центра развития региональной политики, специально для ИА “Реалист”
