Обострение противостояния в Сирии, грозящее если не разрушить, то серьёзно замедлить укрепление “шиитского полумесяца” сегодня отвлекает от гораздо более важного процесса с далеко идущими последствиями для внешней политики Ирана в регионе. Речь идёт о грядущих выборах в Совет представителей (парламент) Ирака, назначенных на 15 мая этого года. Учитывая фактически однопалатную структуру иракского парламента и закреплённую в конституции страны парламентскую форму правления, очевидна крайняя важность данной процедуры, от которой зависит будущее развитие страны. Напомню, что на данный момент должность премьера занимает Хайдер аль-Абади, ставший первым лицом в качестве компромиссной фигуры, призванной обеспечить единство страны, однако фактическая власть принадлежит различным шиитским партиям и объединениям, сложившихся в коалицию благодаря усилиям такой структуры как Высший совет исламской революции Ирака (ВСИРИ), напрямую контролируемой Ираном.
Контроль ВСИРИ над законодательной и исполнительной властью на протяжении последних четырёх лет в условиях слабого премьер-министра позволял Ирану направлять иракскую политику в нужном ему русле, координируя весь спектр шиитских сил в борьбе с разрозненными антииранскими силами внутри страны: суннитскими экстремистами, баасистами, курдами, прозападными партиями. После победных реляций из Багдада по поводу вытеснения (и фактического уничтожения) сил самопрозглашённого “халифата” не вызывал сомнений факт новой победы шиитского блока на выборах и укрепления его власти над Ираком. Однако ряд обстоятельств, вылившихся за последний год в настоящее бедствие для иранцев, позволяют прогнозировать ослабление этой тенденции и возможность возникновения кризиса в текущей экспансивной иранской внешнеполитической стратегии.
Важнейшей проблемой является распад шиитской коалиции по линии иракского национализма. Данный фактор можно рассматривать как определённое «наследие Саддама», поскольку в ходе так называемой “кампании за веру” с начала 1990-х годов удалось сформировать значительное количество как шиитских, так и суннитских умеренных исламистских движений, которые ранее были в оппозиции к Хусейну из-за светского характера его внутренней политики. Сегодня это проявляется не только в существовании суннитской группировки “Армия тариката Ан-Накшбанди”, которая является политической базой для баасистов, но и усилении подконтрольных Муктаде Ас-Садру иракских шиитов-националистов, недовольных усилением Ирана и патронируемых им сил, таких как “Организация Бадр”.
Более того, несмотря на разгром основных сил ИГ (огранизация, деятельность которой запрещена в РФ), волна террора в шиитских районах страны не снизилась, а потому среди местных жителей всё более популярной становится точка зрения, что война с суннитами во имя иранских интересов стоит для Ирака слишком много. Летом 2017 года шиитская антииранская оппозиция даже вывела на багдадские улицы 50 тысяч человек, протестуя против произвола проиранских полевых командиров и запредельного уровня коррумпированности правящего режима. Хотя данный митинг был жестоко разогнан властями с использованием выведенных с фронта суннитских частей, осадок остался, и он ещё может сыграть свою роль на грядущих выборах.
Против дискриминации начинают протестовать и сами суннитские офицеры, лояльные действующему режиму. В последние месяцы в местной прессе всё чаще появляются публикации, иллюстрирующие произвол проиранского правительства, лишающего суннитов зарплат, ставящего их ниже боевиков шиитских ополчений (зачастую вообще не имеющих какого-либо военного образования, зато максимально преданных ведущейся политике сектанского разлома). Более того, именно суннитские части присутствовали на острие прорыва в завершающей части боёв против ИГ и внесли наибольший вклад в победу, понеся громадные потери – именно факт презрения правительства к их заслугам вызывает наибольшее возмущение в суннитских частях, уже объявивших о готовности начать мятежи. Раскол в армии, несомненно, добавит остроты в иракскую политику, а также приведёт действующее правительство к необходимости чаще привлекать шиитские ополчения, которые и так уже не вызывают у суннитов ничего, кроме ненависти из-за их низкой дисциплины и использования в качестве “эскадронов смерти”.
Все вышеперечисленные тенденции в различной степени наслаиваются и на проблемы регионов Ирака – наиболее ярким примером является муфахаза (провинция) Дияла, ситуацию в которой иначе как катастрофической назвать нельзя. Прежде всего, эта область занимает стратегическое положение между “суннитским треугольником”, Багдадом и ирано-иракской границей, а потому борьба за “сердца и умы” местных жителей без остановки велась всеми правительствами Ирака. Развитая речная сеть области делает условия сельского хозяйства здесь наиболее благоприятными, делая провинцию ценным экономическим активом в условиях вспышек голода по всей стране. Усиливает напряжённость и смешанное население, примерно в равных пропорциях суннитское и шиитское, а потому сектантский разлом в этой провинции чувствуется особенно остро – на этнические чистки и принудительное выселение шиитских ополчений местные суннитские боевики отвечали массовыми казнями и терактами.
Провинция с 2005 года являлась одним из важнейших бастионов “Аль-Каиды в Ираке” (организация, деятельность которой запрещена в РФ), и несмотря на затяжную кампанию американских войск, данный фактор переломить не удалось, а местные сунниты в большинстве своём симпатизируют ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Всё вышеперечисленное можно возводить в квадрат из-за некомпетентности местных чиновников, уровень коррупции которых позволил местным предпринимателям в разы увеличить загрязнение главной реки Диджля (растущая непригодность воды в реке даже для хозяйственных нужд является своеобразным местным “мемом”), спровоцировав водные бунты среди местных мелких землевладельцев. Пример Диялы наиболее показательный, но не единственный: с подобными трудностями, где пусть и в меньшей степени сталкиваются местные жители провинций Анбар, Нейнава и Салахуддин – таким образом, Ирак становится всё более неуправляемым не только на высшем уровне, но и на региональном.
В итоге, перед Тегераном стоит крайне сложная задача удержать в своей орбите Ирак перед всеми этими потрясениями – в процессе завоевания страна была доведена до такого состояния, что иранская победа с каждым днём всё больше становится пирровой. А в контексте проблем всего ближневосточного региона хаотизация Ирака может стать той соломинкой, переломившей спину иранской внешней политики – а потому упускать этот фактор из виду нельзя в любом случае.
Антон Долгих – политолог, специально для ИА “Реалист”
