В принципе согласен с основной мыслью статьи «Кто нападает на Собянина и Сечина», что «бьют по ним не просто так, а чтобы через их дискредитацию поселить в людях уверенность в том, что Путина окружают негодные людишки. И раз он их терпит – значит и сам таков. Логика примитивная: у Путина слишком большой рейтинг доверия, его уважают, его репутацию ничем не испортить – значит нужно выставить в максимально неприглядном свете его окружение».
Но думается, что задача масштабней, чем простая дискредитация короля через свиту. Задача в том, чтобы создать у людей установку, что решения власти глупы и ошибочны. Данная установка формируется с помощью определенных механизмов: многократного повторения, привязки к частному опыту, далее он переходит в группу «кто же этого не знает», перестает анализироваться (воспринимается как само собой разумеющееся) и, в конечном итоге, переходит в подсознание, становится основой мировоззрения. Переломить установку очень трудно, почти невозможно. Поэтому установка – очень сильное политическое оружие. В 1980-е такая негативная установка была выработана у советской интеллигенции. В 1990-е именно она стала одной из причин катастрофы.
С точки зрения формирования установки, очень важна критика именно Сергея Собянина. Глава «Роснефти» Игорь Сечин – ближайший соратник Путина и одна из ключевых фигур современной России. Но его деятельность слишком масштабна, она относится к большой политике и макроэкономике, а поэтому не воспринимается простым гражданином слишком близко к сердцу. Для прямого удара по Путину критика Сечина крайне важна, а для формирования установки «полезней» критика Собянина.
Мэр Москвы занимает уникальное положение. Он является одним из ключевых руководителей в стране и человеком, решающим бытовые проблемы города. Поэтому он достаточно масштабен, чтобы критика его была ударом по власти и по Путину. Собянин понятен рядовым гражданам, чтобы его критика вызывала эмоциональный отклик у людей.
Поэтому остановимся именно на нем. Сегодня к традиционной плиточной критике добавилась еще и коронавирусная. И меры не те, и свободу он ограничивает. При этом одни говорят, что меры слишком жесткие, а другие – что слишком мягкие. Одни утверждают, что меры преждевременные, а другие – что они слишком запоздали. Так что для критиков важна сама критика, а не позиция власти. Так и создают установку, что власть неправа, потому что она власть.
Но если мы посмотрим на ситуацию не с позиции огульной критики, то она будет выглядеть совершенно иначе. Да, ограничительные меры кажутся нам неудобством. Но вот вопрос: «Есть ли у нас альтернатива?». Резиновые сапоги неудобны, но в дождь без них не обойдешься.
Сегодняшняя ситуация ставит перед властью задачу нахождения баланса между защитой жизни людей и сохранением социальной и экономической инфраструктуры. Если меры будут слишком жесткими, то из карантина будет некуда возвращаться. Если слишком мягкими, то возвращаться будет некому. Конечно, идеального баланса быть не может, слишком велики жертвы. Власть выбирает между плохим и очень плохим сценарием.
Но московские власти смогли соблюсти этот баланс лучше, чем в любом другом мегаполисе. Городское хозяйство не развалилось. Оно больше, чем в провинции, но значительно меньше, чем в других мегаполисах. Те, кто в этом сомневается, пусть сравнят Москву и Нью-Йорк. Города очень похожие, а цифры принципиально разные.
Критики говорят, что дело тут не в успехах московских властей и врачей, а во времени – эпидемия у нас началась позже. Но на это возникает другой вопрос: «Почему в России, которая граничит с Китаем и находится в непосредственной близости от Европы, эпидемия началась позже, чем в США, отделенных от Китая и Европы двумя океанами? Почему в Москве все началось позже, чем в Нью-Йорке?».
А ответ простой. В Москве есть единая медицинская система, был определен правильный (насколько это возможно) баланс между изоляцией и активным функционированием социальной и экономической системы города. И в этом заключается заслуга городских властей. Эпидемия продемонстрировала не слабость власти, а ее эффективность и компетентность.
Собянин – не икона. И в поклонении не нуждается. Но в кризис он проявил себя человеком достойным своего положения. Однако для критиков это неважно. Для них кризис – это прекрасное время для атаки на власть и, в первую очередь, на городскую власть в Москве. Что же, каждый сам выбирает свой путь.
Дмитрий Журавлев – директор Института региональных проблем, специально для ИА «Реалист»
