Казалось бы, долгий и мучительный процесс формирования Конституционного комитета по Сирии наконец-то завершен и появилась надежда на переход к мирному решению сирийского конфликта. Спецпосланник генсека ООН по Сирии Гейр Педерсен даже объявил дату первого заседания этого органа в Женеве — 30 октября 2019 года. Правда, при этом подчеркнув, что «политическое урегулирование невозможно без снижения насилия и прекращения огня по всей стране».
На экспертном уровне мало кто верит в эффективность работы Конституционного комитета. И не только из-за продолжающейся ожесточенной вооруженной борьбы за власть, территории и природные ресурсы в Сирии и вокруг нее.
Главной проблемой для САР становится масштабное вмешательство во внутренние дела «региональных хищников» в лице иранских аятолл и Реджепа Эрдогана, которые по сути и сформировали угодные им списки этого комитета и имеют совершенно противоположные взгляды на будущее государственное устройство Сирии. Несмотря на то, что наиболее крупные террористические группировки разгромлены, иностранные войска, общей численностью свыше 100 тысяч человек, продолжают оставаться в Сирии.
Наибольшие военные контингенты сохраняются здесь из Ирана и Турции. Тегеран и Анкара не скрывают, что хотели бы видеть в Дамаске свое марионеточное правительство и готовы воевать за это сами и с помощью своих сателлитов «до последнего сирийца». Иностранное военное вмешательство в дела Сирии, безусловно, самым негативным образом сказывается на всех попытках перейти к мирному решению этого конфликта.
Второй «миной замедленного действия» является нежелание Башара Асада и его иранских спонсоров принимать новую конституцию, они лишь имитируют переговорный процесс и допускают в перспективе небольшие поправки в текст этого документа, которые не должны затрагивать интересы правящего алавитского клана и партийной баасистской верхушки. От модели военно-полицейского государства Дамаск и Тегеран не откажутся никогда, так как понимают, что любые свободные выборы приведут к замене режима арабо-алавитского меньшинства на правительство арабо-суннитского большинства.
Третьим «камнем преткновения» может стать изоляция большей части сирийцев от работы этого комитета и процесса создания будущего государства. Ведь из 22,5 млн довоенного населения САР лишь около 7 млн человек осталось проживать на контролируемых Асадом территориях. Именно из их числа сформированы правительственный список и большая часть списка гражданского общества. Накануне асадовцы не погнушались слепить на скорую руку с десяток так называемых «карманных партий».
Свыше 8 млн сирийцев проживают в качестве беженцев в лагерях за рубежом и примерно 4 млн – на контролируемых Турцией территориях северо-запада страны (провинции Идлиб, Алеппо, район Африн и т.д.). Подавляющее число этих сирийцев бежало не от боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена на территории РФ), а от действий правительственных войск. Многие из них лишены всех прав, жилья, имущества и числятся в списках государственных преступников. Часть их родственников содержатся в тюрьмах и лагерях в качестве заложников. Об их возможной амнистии Дамаск говорить отказывается. Формально эти 12 млн сирийцев должны иметь пропорционально большее число представителей к Конституционном комитете, чем правительство Асада, но на деле турецкие власти включали в него в основном представителей протурецки настроенных сирийских эмигрантов из Стамбула.
Еще в худшем положении оказались жители северо-восточной Сирии, так называемого автономного района «Рожава» и арабские племена восточного берега реки Евфрат, которые вообще не представлены в комитете и не вошли ни в какие списки, а это примерно 4 млн сирийцев. Несколько сирийцев-этнических курдов из Дамаска, Алеппо и Стамбула все же попали в списки правительства или оппозиции, но они никакого отношения к нуждам и чаяниям многострадального курдского народа и «Рожаве» не имеют. Ни ведущая партия «Рожавы» — ПДС, ни вторая по значимости политическая сила курдов – КНС в Конституционный совет не включены. Якобы, против этого возражал Эрдоган.
Таким образом, легитимность навязанного сирийцам извне Конституционного комитета вызывает большие сомнения. Как и в период заключения Севрского договора и Лозаннской конференции 1920-х годов, Сирию пытаются вновь слепить иностранцы без активного участия самих жителей этих территорий. Провал проекта Сайкса – Пико ничему не научил современных политиков и дипломатов.
Пессимизм и скептицизм многих политиков и экспертов по поводу роли и значения Конституционного комитета в урегулировании ситуации в Сирии вполне понятен. Уже сейчас несколько членов комитета взяли самоотвод, другие не верят в возможность принятия новой конституции, реформирования сирийского режима и проведения свободных выборов, высказывают намерение воспользоваться правом вето при голосовании.
Очевидно, не с этого нужно было начинать в поисках мира в Сирии. Сирийцы в лагерях за рубежом, на северо-западе, севере и северо-востоке страны, в первую очередь трехмиллионный курдский народ, ожидали от правительства Асада всеобщей амнистии и уважительного обращения к ним с предложением вместе строить будущую Сирию. Но вместо этого из Дамаска по-прежнему раздаются угрозы физической расправы над всеми сирийцами, несогласными с Асадом, их объявляют террористами, сепаратистами и т.п. Иранские, проиранские, турецкие и протурецкие войска наводят свой порядок в суверенной Сирии, рвут ее на куски, убивают и изгоняют сирийцев.
В такой обстановке вряд ли следует ожидать какого-либо прорыва в переходе к мирному решению сирийского конфликта.
Станислав Иванов — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, специально для ИА «Реалист»
