Прошедшие за последний месяц митинги и шествия в Москве против отказа в регистрации оппозиционным кандидатам породили массу комментариев журналистов, политологов и некоторых из наших коллег по цеху – политтехнологов. Как и среди представителей иных профессий диапазон комментариев наших коллег самый широкий и зачастую, мне представляется, определяемый не столько их реальным мнением, сколько степенью «близости» комментаторов к власти.
Соответственно: от «созревшей революционной ситуации», до «провала попыток «цветной революции», инспирированной то ли местными либералами, то ли Западом и его креатурой. Последнее предположение оставляю для комментария специалистам в области психиатрии, а вот с мнением о том, что прошедшие события есть симптом уже вполне себе назревшей революционной ситуации позволю не согласиться. По классической формуле марксистов революционная ситуация в стране появляется, когда «верхи не могут, а низы не хотят». В нашем случае, верхи пока что еще очень даже «могут», а низы скорее ропщут, нежели «не хотят». И, кстати, отсутствуют в чистом виде еще две причины, характерные для революционной ситуации: отсутствует серьезный конфликт в правящих элитах, открыто разделяющий их на противоборствующие группировки и нет по-настоящему тяжелого экономического кризиса, выводящего людей на улицы, хотя социально-экономическая ситуация и не сильно радует большинство населения. Кстати и ярких харизматичных лидеров общероссийского масштаба тоже нет.
Так, что же прошедшие в Москве события (и, возможно, предстоящие) просто буря в стакане воды, произошедшая по малозначимому поводу и не имеющая никаких последствий? Это не так. Точнее, не совсем так. Это действительно очень серьезный симптом нарастающего в обществе и пока еще в основном латентного протеста. И симптом по-настоящему серьезный, т.к. имеет многоплановую структуру. Здесь и номенклатурное перерождение всей вертикали российской власти, закрывающее пути в нее для всех «посторонних», и крайне несправедливое распределение национального достояния, и коррупция во всех ветвях власти и продолжающееся уже несколько лет падение жизненного уровня подавляющего большинства населения, и конформизм, и профанация политических партий. Совокупность всех этих факторов и определяет степень остроты, повторюсь, пока еще в основном латентного протеста.
Москва хоть и велика, но еще не вся Россия. Не менее важным фактом будут результаты сентябрьских выборов в регионах. Я взялся писать этот пост т.к. в абсолютном большинстве комментариев не увидел того главного, на что, по моему мнению, влияют как сами прошедшие события, так и степень остроты латентного протеста. А именно того, на что должны сразу же обращать внимание представители именно нашей профессии. Первое – это снижение в массовом сознании легитимности всей российской власти и ее персонифицированного носителя – президента страны. И второе, непосредственно связанное с первым – возможная негативная трансформация в массовом сознании положительного образа национального лидера – президента. Мне с коллегой Евгением Малкиным довелось много писать и о феномене возникновения и о последующей трансформации его положительного образа, т.е. о том, как его образ трансформируется в том самом «коллективном бессознательном», о котором говорил Юнг. Также мы неоднократно подчеркивали, что именно его положительный образ, хорошо соотносимый с российской ментальностью служил и основой его популярности, и стабильности всей системы его власти.
Потому, далее кратко. В нашей терминологии его образ с небольшими коррекциями достаточно плавно трансформировался от «спасителя народа и отечества, избавителя от кошмара 90-х» (начало 2000-х) до «сильного царя, собирателя земель русских» (2014 г.). К периоду прошедших событий его положительный образ, внедрявшийся в массовое сознание средствами официальной пропаганды, можно описать как «добрый царь». Однако то, с каким остервенением реагировала власть в лице ее силового блока на прошедшие, во многом справедливые и вполне себе мирные акции москвичей, не может не способствовать трансформации образа президента от «доброго царя» к «недоброму царю». С перспективой, при худшем сценарии, перехода от все же «царя», к «наместнику». Что для российской ментальности мало приемлемо, т.к. отправляет национальное самосознание ко временам татаро-монгольского ига.
Сможет ли власть при таком развитии событий сохранять стабильность и сможет ли протест долго оставаться в основном латентным очень большой вопрос. И как президент при таком сюжете будет проводить операцию «преемник» в любой из ее мыслимых комбинаций вопрос еще больший. Т.к. в основе любой из возможных будущих комбинаций передачи/сохранения президентом власти не может не лежать признанная большинством населения и легитимность его власти, и четкий, соотносимый с запросами массового сознания положительный образ ее нынешнего носителя. Дальнейшие события покажут насколько прав автор в своих сомнениях. Ну, что ж. Как говорят мудрые итальянцы «время – честный человек». Подождем, что он скажет.
Евгений Сучков – политтехнолог
