ТЕГЕРАН (ИА Реалист). Обострение конфликта между Израилем и Ираном приобретает черты полномасштабного геополитического противостояния, в котором, по оценке аналитиков, ключевую роль играют Соединённые Штаты и их союзники. Как утверждает американский военный обозреватель Брайан Берлетик, удары по иранским объектам — это не израильская операция как таковая, а часть более широкой стратегии США по сдерживанию Ирана силами доверенных акторов в регионе.
По этой логике, Израиль действует как прокси-игрок в стратегии Вашингтона, аналогично тому, как США и НАТО противостоят России через территорию Украины. Это делает войну с Ираном многодоменной — охватывающей не только военную сферу, но и кибероперации, экономическое давление, санкции, подрывную деятельность и дипломатическую изоляцию.
На этом фоне Иран, по мнению аналитиков, формирует ответную стратегию по трем направлениям:
- Координация с БРИКС. Тегеран активизирует внешнеполитические усилия по укреплению альянсов с Китаем, Россией, Индией, Бразилией и ЮАР. Цель — создание устойчивой многосторонней опоры против однополярной модели Запада.
- Стабилизация внутреннего пространства. Ставкой противников остаётся дестабилизация Ирана изнутри: США долгие годы инвестировали в поддержку радикальных группировок, экономическое удушение и дискредитацию власти. Ответом стали меры по усилению контроля над границами, реформы в управлении и расширение внутренней мобилизации.
- Формирование многополярной стратегии выживания. В условиях давления и изоляции Тегеран делает ставку на альтернативную архитектуру мира — политическую, финансовую, энергетическую. По оценке БРИАНА БЕРЛЕТИКА, именно распространение многополярности может изменить баланс и лишить США инструмента глобального контроля.
Иран сегодня — это не только объект израильских авиаударов, но и главный фронт скрытого конфликта между глобальными моделями мира. Пока Запад делает ставку на сдерживание и подрыв, Тегеран ищет симметричный ответ в форме коалиций, технологической самодостаточности и идеологической альтернативы. Исход этого противостояния определит, будет ли в XXI веке один центр силы или несколько.
