ЦЮРИХ (ИА Реалист). Американские инвестиционные группы Apollo и KKR столкнутся с трудностями при расширении в страховом секторе Европы, заявил в интервью Financial Times генеральный директор Zurich Марио Греко.
«Не уверен, что их философия накопления активов, работавшая в США, может сработать в Европе. Там они росли на рынках с мягким регулированием, но в Европе такого роста не достигли», — отметил Греко.
По его словам, краткосрочная логика фондов противоречит долгосрочному характеру страхового бизнеса.
Фонды действительно активизировали сделки: в июле поддерживаемая Apollo компания Athora купила британскую группу пенсионных накоплений за £5,7 млрд после неудачных попыток расширения в Европе. В августе канадский Brookfield заключил соглашение на £2,4 млрд о приобретении лондонского страховщика Just Group.
Zurich, один из крупнейших страховщиков Европы, в августе сообщил о росте прибыли выше прогнозов и параллельно ищет покупателя для портфеля страхования жизни на $20 млрд после срыва сделки с Viridium в 2023 году из-за регуляторных рисков.
Глава Apollo Марк Роуэн еще в октябре жаловался инвесторам, что европейские регуляторы ограничили экспансию, тогда как в США private equity получили простор для роста. По его словам, «в Европе забыли сказать инвесторам делать больше». Однако он отметил, что диалог с ЕС о смягчении правил секьюритизации и инвестиций только начинается.
Европейская комиссия летом предложила пересмотреть нормы секьюритизации долга, введённые после кризиса 2008 года, а также запустила консультации по капиталу для страховщиков, что может высвободить до €90 млрд для сектора. В ассоциации Insurance Europe инициативу приветствовали как шанс снизить «излишний консерватизм» регуляторных требований.
Осторожность ЕС связана с уроками кризиса 2008 года, когда именно рискованные инструменты private equity и банков подорвали устойчивость финансовой системы. Если Брюссель ослабит правила, то фонды могут укрепить позиции в Европе, но при этом возрастёт системный риск для долгосрочных клиентов страховых компаний. Вопрос в том, что возобладает — инвестиционный голод Европы или страх перед новой волной нестабильности.
