МОСКВА (ИА Реалист). На эти и другие вопросы ИА Реалист ответил главный раввин СССР и России (по версии КЕРООР) Адольф Шаевич, чья биография уникальным образом соединяет советское прошлое и современную Россию.
Вы пришли к раввинской деятельности уже взрослым человеком, имея инженерное образование и стабильную работу. Что стало тем самым переломным моментом, который заставил вас кардинально изменить жизнь?
Адольф Шаевич: Человек предполагает, а Господь располагает. Как мне объяснили потом мои учителя, всё это было предопределено Всевышним. Как бы я ни хотел, я не мог от этого уйти. Я приехал в Москву просто поменять образ жизни и даже не знал, что в столице есть синагога.
Я вырос на «Комсомольской правде». Нашу синагогу в Биробиджане то ли сожгли в 1947 году, то ли она сама сгорела, когда началась «борьба с космополитами». О синагоге знал только из романов Шолом-Алейхема. Мы росли совершенно далекие от традиции.
Шел 1972 год. Приехал в Москву. Никак не получалось устроиться на работу. И от одного из своих друзей я узнаю, что есть иешива (школа) «Коль Яаков» при синагоге, которая на время учебы дает временную прописку.
Привели меня ребята в синагогу. Попал во времена Шолом-Алейхема со старыми евреями, которые до революции учились в религиозных школах. В кабинете председателя общины сидел пожилой еврей, примерно такого же возраста, как я сейчас, выходит следом за мной. Это был Лев Григорьевич Гурвич.
«Я руковожу этой школой. Хочешь уехать в Израиль? Я помогу. Если захочешь остаться, тоже помогу», — сказал он. Так началась моя учеба.
Прихожу каждое утро на занятия, ничего не понимаю, языка не знаю. Стал участвовать в молитве, подучивать понемногу. У нас положено молитву проводить, когда присутствуют десять человек. Можно и одному молиться, конечно, но по канону должно быть не менее 10 человек.
А откуда число десять? Почему именно десять, а не семь и не восемь?
Адольф Шаевич: Это из Торы, когда Господь пообещал Аврааму не уничтожать Содом и Гоморру, если там найдутся десять праведников.
И вот в школе начинаю учить иврит. Лев Григорьевич через Московский совет по делам религии получает разрешение на мою учебу и принимает меня студентом. Позже меня берут на работу сторожем в синагогу. Так решается проблема с жильем.
1972 год. Тут возле синагоги собирается каждую субботу несколько тысяч человек. Вся улица заполнена снизу доверху. А на праздниках просто забито всё. Ведь кроме синагоги нет никаких еврейских организаций.
Здесь клуб по интересам. Общаются люди, узнают всякие подробности: какие документы надо подать на выезд в Израиль. Кому разрешают, кому отказывают, кому что сообщают из Израиля. Всё тут можно узнать, в том числе и познакомиться. Хожу в музеи и театры, знакомлюсь с девушками. Обошел все московские музеи и театры.
Кто был вашим духовным ориентиром в начале этого пути?
Адольф Шаевич: Лев Григорьевич Гурвич. Человек с интереснейшей судьбой, который получил диплом раввина в далеком 1917 году.
В год Октябрьской революции…
Адольф Шаевич: Да, он и раввин Лейб Ильевич Левин. В семнадцатом году получили дипломы раввинов, и тут революция. Работать им было негде. Затем закончили авиационный факультет и работали после революции в авиационной промышленности. И только когда раввин Левин вышел на пенсию, его пригласили сюда раввином. Это была уже середина 1960-х годов.
А он, в свою очередь, уже нашел Льва Григорьевича, пригласил его сюда ректором иешивы. Училось нас пятнадцать человек разного возраста и совершенно разной подготовки.
Однажды приехал к нам один из американских раввинов. Рассказал, что через Совет по делам религии добился разрешения, чтобы послали нескольких студентов из московской иешивы на учебу в Будапешт.
Это была единственная раввинская семинария в социалистическом лагере. У нас в иешиве не давали дипломов раввинов. В Израиль или в Америку нам было категорически запрещено выезжать на учебу. Я был среди трех учеников, которых отобрали в Будапешт после экзамена по ивриту.
Сколько вы там учились?
Адольф Шаевич: С 1973 по 1980 год. Кстати, за два года я подучил венгерский и мог заниматься в одной группе с местными учениками.
В восьмидесятом году получил диплом и вернулся в Москву. Стал помощником раввина Якова Лебовича Фишмана. Он в это время болел и в синагоге очень мало бывал. Он был членом многих общественных организаций того времени — Советский комитет защиты мира, Советский фонд мира, различные советы по связям с зарубежными организациями. Где-то раз в месяц куда-то приглашали. Я вместо раввина Фишмана посещал все эти мероприятия.
Есть мнение, что сегодня перед еврейской молодежью стоит вызов не ассимиляции, как раньше, а выбора среди множества идентичностей: религиозной, национальной, светской, глобальной. Что, на ваш взгляд, составляет ядро еврейской идентичности в XXI веке?
Адольф Шаевич: По сравнению с советским временем, когда отношение к религии у государства было резко отрицательным, имела место ассимиляция, совершенно естественная. Кроме синагоги в Советском Союзе не было ни школ, никаких еврейских заведений. Люди оторвались от традиции. Сегодня же нет государственного антисемитизма, отношение к религии совершенно другое.
У человека выбор есть. Он может сегодня почерпнуть какие-то знания и сделать выбор. И когда есть выбор, всё зависит от тебя. Конечно, от окружения тоже многое зависит. Тем не менее, когда ты живешь в кругу людей разных национальностей и видишь, что этот человек ходит по пятницам в мечеть, тот ходит по воскресеньям в церковь, а ты, еврей, можешь пойти в синагогу — почему не пойти? Так начинается соприкосновение с традицией.
Сегодня есть возможность жить по традиции, глубоко окунуться в нее и сделать собственный выбор без давления. Это здорово!
Вас часто называют последним советским раввином и живым символом преемственности. А как вы сами определяете свою главную историческую миссию?
Адольф Шаевич: Я бы не сказал, что у меня была историческая миссия. В советское время государство боролось с религией до такой степени, что всё практически умирало. Даже такая мощнейшая структура, как Русская Православная Церковь, имела массу проблем. Чего уже говорить о нас. И вот началась «перестройка». Генеральный секретарь КПСС Михаил Горбачев разрешил уезжать, масса людей уехала, синагога опустела. И казалось бы, на этом всё.
Что будет через год-два? Уже миньян (кворум из десяти взрослых евреев) не можем собрать. Но тем не менее, появилась возможность: от человека зависит сделать выбор, прийти — когда люди стали интересоваться и знают, что за это ничего не будет: из института не выгонят, с работы не уволят, по партийной линии не накажут. То есть всё совсем по-другому.
У меня в то время, в восьмидесятые годы, была задача — для ребят, которые здесь учились, сделать всё возможное, чтобы у них были учебники. Трудно было с переводом молитвенников, особенно праздничных молитв. Молитвенники издавались в период Царской России, но никогда не переиздавались.
В советское время получить разрешение, чтобы издать тот же еврейский календарь — целая проблема. В сентябре начинался еврейский год, к этому времени нужно сделать еврейский календарь. Значит, сажусь в мае, делаю календарь. В московский Совет по делам религий сдаю, проверяют. Оттуда забираю, иду сдаю в союзный Совет по делам религий. Неделю проверяют. С этим полученным, с подписями, иду в издательство — единственное издательство художественной литературы, которое занималось издательством религиозной литературы, туда сдаю. Жду там неделю. Дают следующую инстанцию. В общем, десять инстанций надо собрать, чтобы издать один календарь.
И вот конечной инстанции звонок: «Адольф Соломонович, мы проверили календарь, у вас не отмечен день рождения Владимира Ильича Ленина». «Безобразие! Да, конечно, извините. Ну вот поставьте», отвечаю им я. — «Нет, мы сами не можем, приезжайте, пишите собственноручно такие вещи». Представляете? Это всё только календарь. Уже не говорю о том, чтобы издать перевод какой-то молитвы или книги. Целая эпопея.
Другой пример — обеспечить общины Советского Союза мацой, кошерным вином, предметами культа: талитами и тфилинами. Это надо всё через советы получить разрешение, чтобы раввин Шнайер из Америки прислал. Из Израиля нам практически ничего не разрешали получать в восьмидесятые годы. Это уже потом легче стало.
Наступают религиозные праздники. Во многих общинах нет постоянных раввинов. Значит, иду в Совет по делам религий и решаю вопрос, чтобы разрешили приехать из Израиля двум-трем семьям именно на праздник. Посылаю в Пермь, в Нижний Новгород, в Иркутск, чтобы провели праздники. Даю гарантию, что никакой антисоветской пропаганды не будет. Проводят они праздники и возвращаются в Израиль. Надо договориться в общине, чтобы их приняли, чтобы дали нормальные условия, обеспечили кошерным питанием. Шойхет (забойщик скота), который зарежет мясо по канону. А в том же Иркутске раз в месяц приезжает шойхет и на месяц вперед режет птицу или там пару коров, которые хранятся в общине. Это обычное занятие, конечно. Никогда не считал, что я выполняю какую-то особую миссию.
Опять же, участие во всех общественных организациях, вплоть до того — раввин Фишман умер в июне 1983 года, меня приглашает «Антисионистский комитет советской общественности».
Вы были членом Антисионистского комитета?
Адольф Шаевич: Раввин Фишман входил в состав этого комитета. Когда его не стало, меня пригласил генерал Драгунский, возглавлявший тогда этот комитет, дважды Герой Советского Союза. И был такой известный адвокат Зивс, который практически руководил, потому что Драгунский был свадебным генералом.
Я категорически отказался входить в комитет. Они мне пообещали, что ничего не будут требовать взамен. Я сказал: «Раз такое дело, я даю согласие, но не буду участвовать ни в каких пресс-конференциях, никаких писем подписывать не буду. Вот моя работа: приехала делегация по линии синагоги — я их принимаю. Рассказываю, как мы свободны, как нам хорошо. Но никаких заявлений против Израиля». И правда, ни одного письма не написал, ни в одной пресс-конференции не участвовал. Всё-таки спасибо им, они меня не очень терзали по этому поводу.
Но зато во время поездок в Америку, Англию и Францию в разных делегациях меня постоянно за это пикетировали. Даже в Америке устроили публичную демонстрацию против моего участия в Антисионистском комитете.
Можно ли считать, что современная Россия — это период наивысшего расцвета еврейской общины за всю историю?
Адольф Шаевич: Да, конечно. Начиная с «перестройки», когда исчез государственный антисемитизм, и надо отдать должное всем президентам, начиная с Горбачева, Бориса Николаевича Ельцина, Владимира Владимировича Путина, Дмитрия Анатольевича Медведева, — отношение к религии стало совершенно другим.
В 1991 году, с распадом Советского Союза, исчезли Советы по делам религий, прекратили свою деятельность. При президенте, при правительстве, при московском правительстве, в Думе возникли комитеты по связям с религиозными организациями. Действительно начались нормальные рабочие отношения.
Если раньше я с председателем совета по делам религий встречался только на приемах в Кремле, а попасть к нему было невозможно, к сотрудникам — только к одному, который нас курировал. В московском совете еще можно было дозвониться, какие-то вопросы решать, но это всё было проблематично, всё надо было согласовывать…
Сегодня есть телефоны, буквально всем можно позвонить. Посоветоваться, попроситься на прием или просто по телефону решить вопросы. Всё по-другому.
Люди, которые занимаются религиозными вопросами, — в теме. Это уже не просто какие-то назначенные, не разбирающиеся. Каждый человек, с которым мы работаем, всё прекрасно знает, не надо ничего объяснять. Позвонил и сказал: «Вот такая проблема». — «Хорошо, займемся, решим». Всё прекрасно.
Сегодня практически всё зависит от нашего желания, от наших возможностей. Желаний много, возможностей, к сожалению, намного меньше.
Вы лично контактировали и общаетесь до сих пор с руководителями российского государства. Расскажите о ярком моменте в общении, который вам запомнился.
Адольф Шаевич: С Борисом Николаевичем [Ельциным] довольно часто общались. С Горбачевым у нас так получилось, что он принимал общие делегации: православные, мусульмане, иудеи, католики и все-все-все. Несколько раз мы были там.
Кроме приемов в Кремле, которые по праздникам устраивались, всегда подходили, поздравляли друг друга. С Борисом Николаевичем были даже индивидуальные встречи. Он, кстати, лично присутствовал при открытии синагоги на Поклонной горе. Лично приходил в синагогу, я ему ее показывал. Мы с ним даже выпили вместе. Нормальные были отношения.
Потом такие же отношения были с Владимиром Владимировичем [Путиным] и с Дмитрием Анатольевичем [Медведевым].
13 июля 1999 года один порезал нашего председателя общины. Тогда председателем общины был Леопольд Каймовский, директор Еврейского центра искусств. В помещении Московской хоральной синагоги было совершено покушение на него. Впоследствии Каймовский был награжден Орденом мужества.
В Кремле президент вручал награду, меня тоже пригласили.
И вот после вручения Владимир Владимирович подошел с бокалом шампанского, поздравил еще раз Каймовского. Я запомнил, он нам сказал: «У нас с вами общая задача на сегодняшний день — мы должны делать всё, чтоб евреи не уезжали из России, а возвращались».
Антисемитов полно и сегодня. Но руководители государства не дают никому высовываться. В России нам намного легче и проще, чем в Европе, где проходят антисемитские акции и погромы. Слава Богу, мы очень признательны, что можем спокойно и свободно ходить по улицам.
А как обстоят отношения с еврейским бизнесом в России, с еврейскими предпринимателями?
Адольф Шаевич: Сегодня сложнее стало, конечно. Многие деятельные евреи, те, кто помогал конкретно синагоге, уехали. Проблем масса сегодня. И в бизнесе тоже контактов намного меньше за границей.
Те люди, которые нам помогали, намного меньше стали помогать. Мы понимаем их проблемы и надеемся, что должно всё наладиться. Потому что есть над чем работать, есть с кем работать.
Все евреи, расположенные к бизнесу, во все времена умели найти выход из тяжелых ситуаций. Будем надеяться, что и из сегодняшней экономической ситуации тоже найдется выход и будут дальше помогать общине.
Что для вас значит Израиль?
Адольф Шаевич: Как и для каждого еврея, часть нашей души всегда с Израилем. Хотелось бы, чтобы он жил и развивался в постоянно мирной атмосфере. Но с момента создания государства постоянно приходится держать оборону от недружелюбных соседей.
Это, конечно, всех нас волнует, огорчает и печалит, но тем не менее Израиль за время своего существования доказал, что обладает громаднейшим потенциалом. И это удивительно, потому что, находясь всё время во враждебном окружении, постоянно воюя, противостоя многочисленным, во много раз превосходящим силам, он выстоял.
Мы бы хотели, чтобы мировое сообщество помогло. К сожалению, кроме Америки, настоящих партнеров у Израиля нет. Это печалит, конечно. Удивительно, почему такие мощнейшие мусульманские страны, как Иран и другие государства, заняты уничтожением, мечтают уничтожить Израиль — такое небольшое количество земли, которое действительно свято для нас, для всех евреев, потому что именно там Всевышний избрал место еврейскому народу.
Хотелось бы, чтобы заповеданное тысячелетиями многим поколениям, осуществилось. Хотя бы в наши дни — мы молимся об этом постоянно. И все предыдущие поколения молились о том, чтобы Третий храм был восстановлен и чтобы окончательно наступил мир на нашей земле. Поэтому мы всеми силами, всем, что мы можем — своими молитвами, нашими слабыми вложениями — пытаемся помочь Израилю. Верим, что выстоим и что так будет.
Какие будут знамения перед восстановлением Третьего храма? Строительство началось?
Адольф Шаевич: Пока нет, но все предпосылки, судя по тем многочисленным предположениям, которые мудрецы высказывали начиная с разрушения Второго храма и до сегодняшнего дня, имеются.
Много, особенно в первые годы после воссоздания Израиля, было предложений восстановить храм. Финансовые возможности были и есть сегодня, но всё должно быть сделано именно по велению Господа. Именно Он должен дать тот первый толчок для воссоздания храма. Тем не менее еще многое не исполнено самими евреями, живущими в настоящее время. Очень многое зависит от нас.
А что именно не исполнено?
Адольф Шаевич: Многие должны вернуться к традиции. Люди еще далеки от жизни по традиции. Вот чем надо заниматься нам всем буквально сегодня — вернуть евреев в еврейство, чтобы они хотя бы прониклись этим. Тогда и будет первый толчок для воссоздания Третьего храма.
Противостояние евреев и арабов понять можно — всё-таки соседи. А соседи часто ругаются. А что евреи с персами не поделили? Вы же не соседи с персами? В шахский период у Израиля и Ирана были союзнические отношения А что сейчас не могут поделить евреи и персы?
Адольф Шаевич: Если взять пример противостояния с Иорданией, с Египтом — всё-таки нашли какие-то возможности. Ни Иордания, ни Египет не воюют, не устраивают никаких провокаций. Значит, возможны какие-то варианты.
Я очень надеюсь, что у Израиля есть мощнейшее — не знаю, ядерное или неядерное — оружие, которое способно было бы сделать всё, чтобы Ирана и других стран не было. Но никогда ни один политический и военный руководитель не говорил, что наша задача — уничтожить Иран, уничтожить Кувейт или другие страны.
«Мы хотим жить в мире», заявляет Израиль. Со всеми хотим жить в мире. Давайте искать пути для этого. Но Иран за все 47 лет с того времени, как свергли шаха, заявляет беспрерывно о том, что его главная цель — уничтожить Израиль. Хуситы из Йемена, которые не имеют с нами никакой границы, которые далеко, на расстоянии нескольких часов лёта, мечтают уничтожить Израиль. Зачем им это?
Ведь жили веками и сегодня живут на Земле Израиля мусульмане, ходят в мечети, молятся, соблюдают всё, что нужно. Никто не преследует за религиозные убеждения. Возможности для развития — пожалуйста, живите.
Немалое количество мусульман живёт сегодня в Израиле. Православные молятся, христиане молятся в Израиле. Паломников масса ездит, никаких проблем, никаких преследований. Было бы желание, нашлись бы люди авторитетные, которые хотели бы найти пути к примирению.
Посмотрите на Газу и ХАМАС — это невозможно. Если их оставить в сегодняшнем состоянии — это только отсрочка начала нового конфликта. Они не успокоятся, и насилие будет продолжаться. Значит, мировое сообщество должно задавить, сделать всё, чтобы их не было.
Какой-то путь найти примирения, чтобы нормальные люди, живущие сегодня в Газе, получили возможность для жизни. Никто же не требует, чтобы они ушли от веры, изменили свой образ жизни. Ради Бога, как жили, так и живите. Но живите мирно, работайте. Израиль же всегда помогал, обеспечивал водой и лекарствами, делал всё возможное, чтобы мирно жили. Люди тратят деньги на вооружения для убийств, вместо того чтобы строить нормальные больницы, возводить жилье для людей, обеспечивать их питанием.
Вопрос земли должен решаться на уровне дипломатическом. В первую очередь, должен мирным путем решаться, поскольку затрагивает проблемы как евреев, так и неевреев. Просто так взять и принять решение из серии «это наши земли, и всё, ничего не знаем», невозможно, поскольку это громадным количеством людей не принимается.
Значит, дипломатические усилия должны быть направлены в первую очередь для того, чтобы все заинтересованные стороны могли обсудить, как это должно решиться к общему интересу. И тогда это будет еще один шаг к тому, чтобы на Земле Израиля воцарилось спокойствие. Ведь предпосылки для строительства Третьего храма действительно существуют.
Храм должен быть построен в условиях мира?
Адольф Шаевич: Именно так. Мир является обязательным условием.
Поясните для наших читателей. Третий храм — это же храм Единого Бога, не так ли?
Адольф Шаевич: Совершенно верно. Ведь во времена существования и Первого, и Второго храма на религиозные праздники приносились жертвоприношения за все жившие в то время народы мира. В храме молились за все 70 государств того периода, приносили специальные жертвы за их существование. А сегодня у нас по субботам мы молимся за здоровье президента, премьер-министра, мэра города, за весь российский народ. Это традиционная наша молитва, обязательная.
Именно за Россию молитесь?
Адольф Шаевич: Да. И в других странах, соответственно, молимся за них, поскольку мы там живем, а также за Израиль, конечно, за его благополучие. А здесь, в России, молимся за Россию.
