НЬЮ-ЙОРК (ИА Реалист). Аналитики Итан Капстейн и Джонатан Каверли утверждают в статье для американского аналитического журнала Foreign Affairs, что безопасность Европы в ближайшие годы будет зависеть не от решений Брюсселя, а от действий четырёх ключевых государств — Германии, Польши, Франции и Великобритании.
Европейский союз оказался перед лицом беспрецедентного вызова: традиционная опора на военную мощь США дала трещину. Президент Дональд Трамп неоднократно демонстрировал враждебность к европейским союзникам, а его действия во время войны с Ираном подорвали доверие к американским гарантиям безопасности.
Как сообщает Reuters, американские чиновники ещё в декабре 2025 года уведомили европейских партнёров, что те должны взять на себя основную ответственность за оборону континента к 2027 году.
Время уходит, а бюрократия медлит
Авторы статьи, эксперты Принстонского университета и Международного института стратегических исследований, предупреждают, что процессы общеевропейской координации слишком медленны. Новые институты и программы ЕС, включая Европейский оборонный фонд ($4,6 млрд в год) и программу SAFE ($175 млрд в виде кредитов), сталкиваются с многочисленными препятствиями.
Даже такие флагманские проекты, как франко-германо-испанская программа истребителя Future Combat Air System (FCAS), застряли в спорах между Парижем и Берлином. Франция хочет лёгкий палубный истребитель-носитель ядерного оружия, а Германия — тяжёлую дальнюю машину для прорыва ПВО России.
Четыре ключевых игрока
По мнению экспертов, реальная безопасность Европы будет держаться на решениях четырёх напуганных и заинтересованных государств.
Германия — главный двигатель. Отказавшись от десятилетий пацифизма, Берлин имеет четвёртый в мире оборонный бюджет (после США, Китая и России). Планируемые $750 млрд военных расходов на ближайшие четыре года станут основой европейской обороны. Однако немецкие закупки всё больше ориентированы на национальных производителей (Rheinmetall, рост капитализации в 10 раз с 2022 года), что сокращает заказы для других стран ЕС. Германии предстоит взять на себя неудобную роль «стандартоустановщика», которую прежде играли США.
Польша — передовой щит. Варшава тратит 4,5% ВВП на оборону и закупает вооружения у любых поставщиков, способных быстро поставить технику. Приоритет отдаётся Южной Корее и США, готовым лицензировать производство в Польше. Европейские поставщики, напротив, часто отказываются от такой кооперации. Польская армия должна затормозить первоначальное наступление России, чтобы дать время союзникам.
Франция — ядерный аргумент. Париж обладает единственным в ЕС суверенным ядерным сдерживанием, а также опытными экспедиционными силами, авианосцем и атомными подводными лодками. Французская армия — наиболее способная быстро перебросить силы на восточный фронт. Однако шаткая политическая ситуация и дырявые государственные финансы оставляют мало возможностей для резкого увеличения военных расходов. Франция продолжает активно экспортировать оружие (в частности, истребители Rafale в Индию), а не закупать его у соседей.
Великобритания — внешний союзник. Лондон сохранил ядерное сдерживание и развёртываемые силы, несмотря на финансовые трудности. Кризисы на Украине и Ближнем Востоке, а также ослабление связей США с НАТО сближают Британию с Европой и особенно с Францией (обсуждается ядерная кооперация). Однако Брюссель и Лондон до сих пор не договорились об участии Великобритании в новых оборонных инициативах ЕС. Эксперты призывают облегчить возвращение «одержимого суверенитетом» соседа в европейские оборонные структуры.
Национальные интересы вместо интеграции
Авторы статьи подчёркивают, что европейская оборона в ближайшее десятилетие будет строиться не на интеграционных усилиях Брюсселя, а на почти односторонних действиях четырёх держав. К 2029 году одна только Германия планирует тратить на оборону около $189 млрд в год — примерно столько же, сколько составляет полностью мобилизованная военная экономика России. Совокупных усилий Берлина, Варшавы, Парижа и Лондона, по мнению экспертов, должно хватить для сдерживания России — или, в идеале, для того, чтобы сама мысль об атаке стала невозможной.
Итан Капстейн — исполнительный директор проекта «Эмпирические исследования конфликтов» Принстонского университета, адъюнкт-сотрудник исследовательской корпорации RAND.
Джонатан Каверли — приглашённый старший научный сотрудник Международного института стратегических исследований, профессор стратегических и операционных исследований в Военно-морском колледже США.
