Авиаудары по Харку и тайные атаки на химбиолаборатории: что США и Израиль сделали в Иране 7 апреля

МОСКВА (ИА Реалист). В ночь на 7 апреля ВВС США нанесли серию ударов по военным целям на иранском острове Харк. Как заявил вице-президент Джей Ди Вэнс, выступая в Будапеште, эти атаки не меняют общей стратегии Вашингтона. 

«Мы собирались нанести удары по некоторым военным целям на острове Харк, и я полагаю, что мы это сделали», — сказал Вэнс.

Удары по Харку: нефтяная инфраструктура не задета 

Американский чиновник на условиях анонимности сообщил Reuters, что удары не затронули нефтяную инфраструктуру острова, который является крупнейшим нефтяным терминалом Ирана.

По его словам, по меньшей мере часть целей уже подвергалась бомбардировкам ранее.

Вэнс подчеркнул, что США не будут наносить удары по энергетической инфраструктуре, пока Тегеран не выдвинет приемлемое предложение по урегулированию. Администрация Трампа сохраняет требование к Ирану отказаться от ядерного оружия и открыть Ормузский пролив. Дедлайн, установленный президентом, истекал вечером 7 апреля.

Уничтожение центров химбиоразработок по спутниковым снимкам

Одновременно с этим, как сообщает Defense News, спутниковые снимки и анализ изображений из соцсетей показывают, что США и Израиль без особого шума нанесли удары по иранским объектам, связанным с исследованиями химического и биологического оружия.

Среди уничтоженных или повреждённых — ключевые объекты Министерства обороны Ирана, Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и смешанных организаций, работающих как в военной, так и в гражданской сферах. В некоторых случаях израильские военные публиковали предупреждения или отчёты об ударах, в других — атаки не афишировались и были обнаружены только исследователями по спутниковым снимкам и фотографиям из Ирана.

Эксперт: приоритет химбиоцелей был низким

Джим Ламсон, бывший аналитик ЦРУ по Ирану (стаж 23 года), ныне приглашённый научный сотрудник Королевского колледжа Лондона, отмечает, что удары по химическим и биологическим объектам выглядят как «дополнительная мысль» и имели низкий приоритет для планировщиков войны. 

«Мне это не выглядит как настоящая полноценная кампания против химического и биологического оружия», — сказал он.

Многие из поражённых объектов (штаб Организации оборонных инноваций и исследований SPND, Технологический университет имени Малека Аштара) были атакованы из-за их роли в ядерных и ракетных программах, а не из-за химических и биологических исследований.

Почему Иран не создал химоружие — мнение аналитика 

По мнению Ламсона, химическая и биологическая угроза со стороны Ирана, вероятно, не так велика, как долгое время утверждали некоторые эксперты. Иран является полноправным членом Конвенции о биологическом и химическом оружии.

США на протяжении десятилетий не обвиняли Тегеран в наличии арсенала химического оружия, а лишь говорили о «сохранении способности к его производству». В годовом докладе Госдепартамента за 2024 год указывалось, что Иран, предположительно, разработал оружие на основе фармацевтических агентов, таких как фентанил.

«Пороговая способность» вместо наступательной программы

Ламсон полагает, что иранские химические и биологические программы, скорее всего, были нацелены на поддержание «пороговой способности», аналогичной довоенной ядерной позиции: наличие двойных производственных мощностей и исследований, чтобы при принятии политического решения «время прорыва» было относительно коротким. 

«Сейчас это не выглядит для меня как целенаправленная наступательная программа химического и биологического оружия с производством, агентами и системами доставки», — резюмирует он.

Исторический контекст: страх Тегерана перед ОМУ

Внутри Ирана очень сильна угроза того, что США или Израиль (который не является участником Конвенции о биологическом оружии и не ратифицировал Конвенцию о химическом оружии) могут применить ОМУ против Ирана. Этот страх уходит корнями в ирано-иракскую войну 1980-х, когда Ирак при поддержке многих западных стран применял химическое оружие против иранских солдат и мирных жителей.

В результате некоторые фракции в иранском правительстве выступали за более активную разработку химического и биологического оружия, а среди политических элит существует широкий консенсус в отношении поддержания оборонительных исследовательских способностей.

Парадокс отсутствия публичного обоснования

Ламсон находит странным, что в официальных объяснениях причин войны химическая и биологическая угроза почти не фигурирует. 

«Если у США и Израиля действительно были серьёзные опасения по поводу химического и биологического оружия, почему это не было заявлено как угроза и обоснование перед началом конфликта?» — задаётся он вопросом.

В отличие от войн в Ираке в 1991 и 2003 годах, когда военные и даже израильские граждане были экипированы противогазами, в этот раз ничего подобного не наблюдалось. 

«Это отражает тот факт, что Израиль и США по какой-то причине не были настолько обеспокоены тем, что против них будет применено реальное химическое и биологическое оружие», — заключает Ламсон.