ИСЛАМАБАД (ИА Реалист). Генерал Асим Мунир, начальник штаба армии Пакистана, 20 мая 2025 года был формально возведён в ранг фельдмаршала. Это первое подобное назначение с 1959 года, когда такой же титул сам себе присвоил генерал Айюб Хан. Хотя по закону фельдмаршал не имеет прямых командных полномочий, жест политический ясен: военная верхушка окончательно институционализировала своё доминирование над гражданскими структурами.
Как подчёркивает авторитетный индийский эксперт доктор Винай Каура, это назначение стало возможным после короткого военного столкновения с Индией в мае, по итогам которого Исламабад заявил о «стратегических успехах» Мунир получил должность по согласованному решению премьер-министра, президента и Минобороны Пакистана, однако реальный баланс сил давно смещён в сторону Равалпинди, где расположено Генштабу.
Каура отмечает: «Присвоение Муниру звания фельдмаршала не просто церемония. Это надгробие гражданскому суверенитету Пакистана».
С его приходом усилилось влияние армии на судебную систему, СМИ, избирательный процесс и финансовую политику. Мунир лично возглавляет экономические делегации за рубеж, ведёт переговоры с Саудовской Аравией, ОАЭ и Китаем, добиваясь инвестиционных и кредитных сделок, включая недавний транш от МВФ на $7 млрд.
Ранее аналогичный титул использовался диктатором Айюбом Ханом как символ безраздельного военного контроля. Но если в эпоху Айюба военные официально возглавляли государство, сегодня речь идёт о гибридной конструкции: при наличии парламента и правительства ключевые рычаги власти находятся в руках армии. Гражданские структуры существуют номинально.
«Конституционный суверенитет остался лишь на бумаге», — пишет Каура.
Политическая жизнь Пакистана на протяжении десятилетий развивалась под военным контролем: от переворота Зия-уль-Хака в 1977 году до правления генерала Мушаррафа с 1999 по 2008 год. Попытки перезапуска демократии в 1990-х и 2010-х годах так и не привели к реальному перераспределению власти. После смещения Имрана Хана и его заключения в 2023 году, армия полностью консолидировала влияние. Мунир подавляет протесты, управляет правосудием и контролирует медийное поле. Решения суда о передаче судов над гражданскими в юрисдикцию военных — ещё один штрих к новой картине.
Дополнительную легитимность генерал получает через апелляцию к исламским ценностям. В апреле он заявил о «принципиальном различии между мусульманами и индусами», ссылаясь на теорию двух наций, лежащую в основе основания Пакистана. Это позволяет армии не только претендовать на роль защитника государства, но и на статус идеологического арбитра.
Доктор Каура подчеркивает, что военный режим в Пакистане уже не просто факт — он стал системным укладом. Партии вроде ПНЛ и ПНПС фактически кооптированы, критика армии табуирована. Исключение — Имран Хан, продолжающий из заключения призывать к протестам. В этих условиях возвышение Мунира символизирует не личный карьерный успех, а кодификацию постдемократического режима, в котором армия управляет всем — от инвестиций до внутренней идеологии.
