ЛОНДОН (ИА Реалист). Знаменитый британский экономист Джон Мейнард Кейнс, размышляя в 1930 году об «экономических возможностях для наших внуков», ошибся в сроках, но не в сути прогноза: искусственный интеллект может доказать его правоту ровно к столетнему юбилею. Об этом пишет обозреватель Bloomberg Адриан Вулдридж, анализируя, как технологическая революция ставит перед человечеством «перманентную проблему» — что делать со свободным временем.
В 1930 году, отвлекаясь от размышлений о Великой депрессии, Кейнс написал эссе об «экономических возможностях для наших внуков». Он задался вопросом: какой будет жизнь через сто лет? Его ответ: депрессия окажется временным сбоем, экономический прогресс вернется на благотворный курс, но тогда начнутся настоящие проблемы.
Сочетание инноваций и сложного процента решит проблему, преследовавшую человечество со времен Адама и Евы: как сводить концы с концами. Наши внуки смогут удовлетворять все материальные потребности, работая 15 часов в неделю. Но это оставит то, что Кейнс называл «перманентной проблемой человеческой расы». Как использовать обретенную свободу от экономической необходимости, чтобы жить хорошей жизнью — или, как выразился Кейнс, «как жить мудро, приятно и хорошо».
К работе Кейнса о проблеме досуга не относятся с тем же пиететом, что к его трудам по преодолению депрессии. Многие успешные люди работают более 60 часов в неделю. Свыше 80% американцев сообщают, что им «вечно не хватает времени». Кейнс явно недооценил, до какой степени люди будут бесконечно повышать планку понятия «достаточно» или в целом предпочитать работу досугу.
Однако Кейнс не так уж ошибался, как воображают элиты, одержимые работой. Нобелевский лауреат Роберт Уильям Фогель показал, что среднее количество отработанных за жизнь часов снизилось со 182 100 в 1880 году до 122 400 в 1995-м — падение на 33% в эпоху увеличения продолжительности жизни. С 2000 по 2019 год отработанные часы на душу населения в США упали с 926 до 885. Фогель также продемонстрировал, что если в 1875 году 74% потребительских бюджетов уходило на предметы первой необходимости (еда, жилье, одежда), то к 1995 году 68% тратилось на досуг.
Более того, ИИ может с блеском подтвердить правоту Кейнса как раз к столетнему рубежу. Революция ИИ начинает делать с интеллектуальным трудом то же, что комбайн сделал с сельским хозяйством, а фабрика — с механической работой: механизирует рутинные задачи, которые когда-то были уделом людей, неумолимо продвигаясь вверх по цепочке создания стоимости. Многие наукоемкие компании сокращают менеджмент среднего звена и сворачивают наем выпускников. Политолог Яша Мунк недавно продемонстрировал, что ИИ может написать вполне приличную (я бы сказал, выше среднего) работу по политической теории.
Что делать с этим потенциальным апокалипсисом рабочих мест? Большинство комментаторов подходят к проблеме узко экономически. Как обеспечить проигравшим достаточно денег для жизни? Как сохранить спрос в мире, где работники избыточны? Кремниевая долина продвигает идею всеобщего базового дохода. Прогрессивные экономисты предлагают налоги на роботов или IT-системы. Но, как утверждает Бринк Линдси в своей новой книге «Перманентная проблема», не менее насущна проблема Кейнса: как гарантировать, что люди используют возросший досуг во благо, а не во вред.
Пожалуй, главная проблема с уничтожением рабочих мест в том, что работа — это не просто способ зарабатывать. Работа дает людям сочетание психологических благ: социальные связи, гордость и самоуважение, чувство достижения и, если называть вещи своими именами, смысл. Самое трудное в работе часто оказывается самым ценным. Мы жалуемся на необходимость осваивать скучные вещи, но одновременно формируем глубокие связи с коллегами и в долгосрочной перспективе готовим почву для величайших карьерных триумфов.
Вопрос неэкономических выгод, возможно, еще острее для интеллектуального труда. Работники знания жгут полночную нефть, потому что вкладывают в работу столько себя. Они черпают не только личное удовлетворение от работы ума. Они обретают социальное удовлетворение и дорожат статусом высокооплачиваемого юриста или академика.
Кейнс предупреждал, что переход от массовой занятости к массовому досугу может вызвать «всеобщий нервный срыв», поскольку люди потеряют привычные якоря в производительной экономике. Это уже случилось в постиндустриальном мире. Центристы вроде Билла Клинтона и Тони Блэра рассчитывали решить проблему постиндустриального капитализма, облагая налогом победителей в Лондоне и Нью-Йорке, чтобы компенсировать проигравшим в Сканторпе. Но они не осознали, насколько самоуважение людей связано с заработком. Последующее недовольство породило и эпидемию «смертей от отчаяния», и бунты в виде Брексита и Трампа.
Следующий «всеобщий нервный срыв» охватит работников умственного труда. Мы уже видим признаки этого срыва среди молодежи: движение «лежания плашмя» в Китае, всплеск поддержки Партии зеленых в Британии. Но это лишь намек на то, что грядет с реальным приходом ИИ. Ибо ИИ не только уничтожает интеллектуальные рабочие места, но и искажает всю экономику знаний, сокращая продолжительность концентрации внимания, углубляя поляризацию и распространяя эпистемический хаос. Нам стоит воспринимать как предупреждение тот факт, что самые безумные персонажи литературы или отвратительные фигуры истории были отчужденными интеллектуалами.
Как избежать «раскольниковизации» нашего класса интеллектуалов? Начало мудрости — в признании, что людям нужно нечто большее, чем доход, взамен работы. Им нужно целенаправленное усилие. Начать следует с реорганизации центрального института общества знаний: университета. Слишком многие университеты отказались от своей традиционной функции — воспитания всесторонне развитых людей — в пользу производства разного рода экспертов. Это нужно обратить вспять. Университетам следует сосредоточиться на проблемах досуга, а не производства, помогая людям ценить величие в искусстве и человеческих отношениях и развивать свои творческие способности. Им нужно перестать мыслить себя прежде всего как кузницу кадров для мира труда и вместо этого сосредоточиться на обеспечении обучения длиною в жизнь. Сегодняшние башни из слоновой кости, они же резервуары для молодежи, должны стать маяками цивилизации для всех. Преобразование университетов нужно сочетать с восстановлением добровольных организаций, дающих нам и самореализацию, и социальные связи.
Это может звучать так же утопично, как мода 1960-х на уход из общества и жизнь в коммунах. Но основа для новой кейнсианской революции уже закладывается. Дальновидные академики возвращают изучение человеческого величия в центр гуманитарных наук. Книжные фестивали и читательские клубы процветают. Великие музеи мира сообщают о рекордной посещаемости. А информационные технологии можно использовать и для развития цивилизации: Duolingo имеет более 50 миллионов активных пользователей в день.
Кейнс ошибался, полагая, что мы однажды решим проблему необходимости: правительства справедливо озабочены проблемой низкого роста и нехватки базовых товаров. Но он был прав в том, что перманентная проблема — как жить хорошо — будет становиться все острее по мере того, как технологии будут расширять досуг.
Обозреватель агентства Bloomberg Адриан Вулдридж
