ДУБАЙ (ИА Реалист). 27 августа курс иранского риала на нерегулируемом рынке впервые в истории превысил психологическую отметку в 2 миллиона за один доллар США.
За неделю национальная валюта потеряла более 7% стоимости, а с начала войны — более чем вдвое. Исторический рекорд стал прямым следствием «экономического Дня Д» — объявленной администрацией Трампа кампании по тотальной изоляции Ирана, которую министр финансов Скотт Бессент назвал «крупнейшим скоординированным экономическим изоляционизмом в мировой истории».
От 958 тыс. до 2 млн за год: хроника обвала
Прорыв отметки в 2 миллиона риалов за доллар произошёл всего через несколько дней после того, как США расширили вторичные санкции против Тегерана. Ключевой удар по иранской валюте нанёс ОАЭ, который в ответ на американские ограничения приостановил все финансовые транзакции с Ираном.
| Период | Курс (риалов за $1) |
| Август 2025 | ~958 тыс. |
| Конец 2025 | ~1,45 млн |
| Начало августа 2026 | ~1,865 млн |
| 23–24 августа 2026 | 2,02 млн |
| 27 августа 2026 | >2 млн |
Официальный курс Центрального банка Ирана составляет около 1,5 млн риалов за доллар, однако большинство иранцев вынуждены пользоваться свободным рынком, где реальная покупательная способность валюты уже давно не имеет ничего общего с официальными цифрами.
Три причины обвала
Падение риала стало результатом сочетания трёх факторов:
1. «Экономический День Д» и вторичные санкции. 24 августа администрация Трампа объявила о расширении вторичных санкций, которые теперь угрожают любой стране и компании, продолжающей торговлю с Тегераном. Бессент предупредил, что США намерены «перерезать каждую экономическую артерию» Ирана. В ответ на это ОАЭ — один из ключевых торговых партнёров Ирана — приостановили все финансовые транзакции с Тегераном.
2. Война и морская блокада. С начала американо-израильской военной кампании 28 февраля 2026 года Иран оказался под морской блокадой. Экспорт нефти, по признанию главы Центробанка Ирана, «практически прекратился». У побережья Малайзии, где иранская нефть традиционно перегружалась для поставок в Китай, скопились танкеры с 40 млн баррелей, но лишь 4 млн из них ещё не проданы.
3. Инфляция и падение доверия. Годовая инфляция в Иране уже превысила 100%. Рост цен на продовольствие, дефицит товаров и неопределённость подстегивают спрос на иностранную валюту, что ещё больше обрушивает риал.
Цена обвала: что теперь можно купить на 2 млн риалов
Два миллиона риалов — это примерно один доллар. До войны на эти деньги можно было купить 4 кг помидоров, полкилограмма курицы и почти литр растительного масла. Теперь — лишь половину этих продуктов.
| Товар | Рост цены с начала войны |
| Инсулин | +642% |
| Растительное масло | +177% |
| Детская смесь | +95% |
| Парацетамол | +93% |
| Курица | +74% |
| Помидоры | +71% |
Официальный минимальный размер оплаты труда в Иране составляет около 166 млн риалов в месяц — примерно $80 по текущему рыночному курсу. Даже с учётом государственных пособий средний доход семьи едва превышает $100 в месяц.
«Санкции бьют по народу, а не по властям»
Жители Ирана в беседах с журналистами выражают отчаяние. «Мы видели революцию, войну, санкции, рост цен и лишения.
Теперь нам за 50, и мы беспокоимся о наших детях, их работе, их будущем, образовании, свадьбах, стоимости жизни. Давление снаружи, давление изнутри. Сколько можно вынести?» — рассказал один из опрошенных.
Другой иранец отметил: «Иран находится под санкциями почти 50 лет, и Исламская Республика всё ещё правит. Эти меры не работают. Они лишь делают иранский народ беднее и голоднее, без лекарств, здравоохранения и жилья».
Многие считают, что давление должно быть направлено на активы чиновников, а не на простых граждан: «Когда они смогут заморозить зарубежные счета чиновников и их детей, тогда это можно будет назвать давлением на правительство».
Экономическая блокада: триумф или иллюзия Вашингтона?
Прорыв риала за отметку 2 миллиона за доллар — не просто статистический рекорд, а симптом системного коллапса иранской экономики. Шесть месяцев войны и морской блокады, усиленные «экономическим Днём Д», привели к тому, что национальная валюта потеряла более половины своей стоимости с начала года.
Однако остаются открытые вопросы: приведёт ли экономическое удушение к смене политического курса в Тегеране, или же, как уже не раз бывало в иранской истории, режим выстоит, а расплачиваться за санкции будут простые иранцы?
Сумеет ли администрация Трампа добиться реального присоединения к санкционному режиму ключевых игроков — прежде всего Китая, который продолжает закупать иранскую нефть через обходные схемы? И как долго Вашингтон готов сохранять текущий уровень экономического давления, если Тегеран продолжит удерживать Ормузский пролив под контролем?
Ответы на эти вопросы будут зависеть не только от решимости Вашингтона, но и от того, выдержит ли иранская экономика — и иранское общество — натиск, который Бессент сравнивает с высадкой в Нормандии.
