Исламский ренессанс: что объединяет иранских аятолл и афганских талибов

МОСКВА (ИА Реалист). В современной истории человечества XXI век характеризуется ренессансом Ислама. Самая молодая из основных мировых религий сохраняет устойчивую тенденцию к своему дальнейшему распространению по нашей планете. С распадом СССР Ислам уверенно заполняет вакуум идеологии и веры на постсоветском пространстве. Очевидно, что любая мировая религия имеет право на существование и сама по себе никакой угрозы для атеистов и приверженцев других религий не представляет.

Однако, созданный в 2014-2017 гг. на территориях Сирии и Ирака так называемый Исламский халифат показал, что идеи радикального ислама, джихадизма (войны с неверными) крайне опасны для человечества. К сожалению, можно констатировать, что они остаются притягательными не только для представителей мусульманских общин, но и для атеистов и приверженцев других религий. Вспомним историю той же студентки МГУ Варвары Карауловой, которая дважды пыталась присоединиться к «Исламскому государству»* (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Упомянутое выше террористическое квазигосударство на территории Сирии и Ирака все же удалось разгромить с помощью военных контингентов десятков иностранных государств. А как относиться к теократическим режимам Ислама различного толка в Афганистане и Иране?

Российские и международные СМИ пытались развернуть массовую пропагандистскую кампанию в связи с приходом к власти в Афганистане движения «Талибан»* (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Распространялись ложные домыслы и слухи о возможной экспансии талибов в регионе, нарастании террористической и наркоугрозы с афганского направления и т.п. Воинские контингенты стран Центральной Азии и ОДКБ проводили маневры и учения вдоль границ с Афганистаном. Все эти, как позднее оказалось, превентивного характера демарши не могли остановить даже отрезвляющие заявления посла России в Афганистане Дмитрия Жирнова и спецпредставителя президента РФ по Афганистану Замира Кабулова.

Время показало правоту оценок российских дипломатов и безосновательность опасений по поводу замены марионеточного режима Ашрафа Гани на власть ДТ. Ни в идеологии, ни в заявлениях, ни в действиях талибов не оказалось даже намеков на какую-либо экспансию или внешнюю агрессию в регионе. Их лидеры еще раз подтвердили, что они преследуют цель построить новое афганское государство в мире и дружбе со всеми своими соседями и другими странами.

Можно еще много дискутировать о внутренней политике талибов, их попытках заставить афганское общество жить по законам шариата, терпимости к проявлениям актов насилия к инакомыслящим, проблеме производства наркотиков и т.д., но все это остается в рамках их собственного государства. Безусловно, движение «Талибан»* далеко не однородно, и, если большая часть его лидеров придерживается умеренных взглядов, то в его рядах еще сохраняются и представители различных радикальных настроений. Отмечаются и казни противников режима талибов, хотя в соседнем Иране таких репрессий ничуть не меньше, если не больше. Еженедельно сообщается об убийствах на границе с Ираком курдов-носильщиков или о приведении в исполнение смертных приговоров в отношении курдских активистов.

Сегодня можно определенно сказать, что, как таковой, внешней угрозы движение «Талибан»* ни для кого не представляет. Разве что стабилизация внутриполитической обстановки в этой стране, преодоление финансово-экономического кризиса, достижение социальной справедливости со временем могут вызвать интерес у соседних центральноазиатских стран и попытку подражания талибам.

Например, в том же Казахстане, где коррупция власти зашкаливает и вызывающее обогащение клана назарбаевых провоцирует рост социальной напряженности. Чтобы избежать радикализации мусульманских общин и не дать своим странам пойти по пути Афганистана, центральноазиатским правителям нужно лишь вовремя провести давно назревшие политические и социально-экономические реформы.

С Ираном все обстоит гораздо сложнее. На первый взгляд, это государство, в отличие от пока непризнанного режима ДТ, является членом ООН, ряда других международных и региональных организаций, подписантом Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранской ядерной программе. Однако, еще совсем недавно Иран находился под международными ограничительными санкциями Совета Безопасности ООН, часть санкций США и других западных стран с него так и не снято. В связи с односторонним выходом США из СВПД при президентстве Дональда Трампа потребовались новые переговоры в формате 5 + 1, которые будем надеяться, завершатся успешно и этот договор будет в полном объеме возобновлен.

Какие же угрозы реально исходят от режима иранских аятолл для региональной и международной безопасности?

Во-первых, с приходом к власти в Иране в 1979 году теократического режима Рухоллы Хомейни был взят курс не только на исламизацию самого иранского общества, но и на экспансию шиитского течения ислама на Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии. Иранские аятоллы поставили перед собой задачу восстановить, якобы попранные ранее суннитами, права шиитов. Тем самым они спровоцировали и разожгли, тлевшую до последнего времени лишь подспудно, тысячелетнюю суннитско-шиитскую вражду.

По мнению Тегерана, там, где шииты оказались в большинстве, они должны прийти к власти (Ирак, Бахрейн), где в меньшинстве – занять свое достойное место во власти и экономике пропорционально своей численности (Сирия, Ливан, Йемен, монархии Персидского залива). К сегодняшнему дню этот план частично выполнен (Ирак), а в случае с Сирией даже перевыполнен. Как известно, иранские аятоллы признали алавитское меньшинство САР близким к шиизму течением и с началом гражданской войны в этой стране поддержали лидера алавитов Башара Асада в его борьбе с арабо-суннитским большинством, а также сирийскими курдами (вместе эти группы составляют около 70 % населения Сирии).

Тегеран ежегодно выделяет $8 — $10 млрд на содержание семьи Башара Асада и его силовых структур, а также воюющих на его стороне нескольких десятков тысяч иностранных наемников-шиитов (афганцы, иракцы, йеменцы, ливанцы, пакистанцы, прочие). Иранская финансовая и материальная помощь оказывается также ливанской группировке «Хизбалла», палестинской «ХАМАС», йеменским хуситам, шиитским общинам Бахрейна, Саудовской Аравии, других стран региона. Аятоллы пытаются превратить территории Сирии, Ирака, Ливана, сектора Газа в плацдарм для нападений своих прокси-сил на Израиль и базы США в регионе.

Во-вторых, Вашингтон, Иерусалим и Эр-Рияд не скрывают своих озабоченностей ускоренным развитием ракетной программы Ирана. Уже сейчас на вооружении ВС ИРИ имеются ракеты с дальностью в несколько тысяч километров, которые могут покрывать всю территорию монархий Персидского залива и Израиля. Не случайно Трамп мотивировал выход США из СВПД необходимостью дополнить этот документ ограничениями Ирана в его ракетной программе и дальнейшей экспансии шиизма в регионе.

Таким образом, ожесточенное противостояние региональных элит с реанимацией застарелого шиито-суннитского конфликта дестабилизирует ситуацию на Ближнем Востоке и в прилегающих к нему регионах, препятствует мирному решению конфликтов в Сирии, Йемене, Ираке, Ливане, Афганистане и в других странах.

*организация, деятельность которой запрещена в РФ

Станислав Иванов — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, специально для ИА Реалист