МОСКВА (ИА Реалист). Союзники, вернее их отсутствие, — самое слабое место России сегодня. За возможным исключением, пожалуй, КНДР, нет других желающих умирать за российские интересы где-либо. За деньги — есть, и то немного. Как наемники. Но за условно российские ценности — увы.
В этом РФ невыгодно отличается от тех же Соединенных Штатов, у которых союзники были и есть. Несмотря на то, что периодически Вашингтон таскает этих союзников за волосья, как публичных девок, и попрекает куском хлеба. Тем не менее, если Америка по-настоящему свиснет, три десятка стран отправят своих подданных умирать за ее интересы.
Афганистан в этом измерении не исключение. Отсутствие у РФ союзников там — до неприличия бросается в глаза. И недавний жест с разблокировкой «Талибана» это весьма отчетливо подсветил. На этот жест Москву толкнула слабость, обернувшаяся стратегическим тупиком в афганской игре. И еще неизвестно, чем больше Россия руководствовалась в своем решении — оживлением американцев на афганском направлении, или же осознанием полного провала с достижением пресловутого регионального консенсуса.
Москве так и не удалось создать реальный союз с Китаем, Ираном, Пакистаном и Индией для совместных действий в Афганистане. Каждая из этих стран, дружески похлопывая Кремль по плечу, за его спиной вела свою игру — с талибами, с неталибами, афганской эмиграцией и т.д.
Российская сторона поверила в собственные иллюзии пропаганды о «региональном консенсусе» и предсказуемо стратегически проиграла в Афганистане.
В афганской игре сегодня есть довольно сильные позиции у Ирана, Пакистана, Индии и Китая. И это «личные» позиции этих стран. Они разобрали под свои интересы различные фракции талибов, неталибов, афганской эмиграции… Россия же осталась со своим презентационным Московским форматом, который ее региональные «партнеры» использовали для втирания очков Кремлю и организации дымовой завесы для своих реальных усилий в афганской игре.
Решение Москвы о разблокировке «Талибана» — это проявление административной паники, а не стратегический ход. Попытка имитировать инициативу там, где это уже не поможет.
Интересно, что РФ своим решением стала подражать Казахстану и Киргизии — гораздо более слабым игрокам на афганской доске, чем Тегеран, Пекин, Исламабад и Нью-Дели. Эти столицы практически никак не откликнулись на российский ход. Видимо, потому что правду сказать еще не хочется, а врать уже неинтересно.
Региональный консенсус по Афганистану умер, так толком и не родившись. Страны региона рассыпались по индивидуальным проектам, пытаясь переигрывать друг друга, при этом улыбаясь и демонстрируя мимику дружбы и сотрудничества.
Талибы, кстати, это очень хорошо чувствуют и небезуспешно играют на этой ситуации. Как и американцы. Которые успешно играют с нужными им фракциями Талибана.
Возможно, Москва возвращается к привычной интриге, которую она реализовывала в нулевые и первую половину десятых годов: использовать афганский кризис для подкрепления своих позиций в постсоветской Центральной Азии.
В такой игре сам по себе Афганистан ценности не имеет. Важны нарративы угроз безопасности, российского оборонного зонтика, фантазии о совместных инфраструктурных проектах (когда-нибудь).
Тогда присоединение РФ к Казахстану и Киргизии, а там и к Узбекистану, Туркменистану и Таджикистану, вполне объяснимо. Москве было бы интересно создать на афганском направлении подконтрольный «северный альянс» из постсоветских центральноазиатских республик. С одновременными акцентами как на интересы безопасности, так и на некие общие экономические интересы.
В эту архитектуру не помещаются Иран, Китай, Индия и Пакистан. На уровне риторики, конечно, могут, но по факту — нет, у них собственные проекты, связанные с Афганистаном. В лучшем случае они будут российским интригам не мешать. Пока, во всяком случае.
Оставшись без реальных союзников и партнеров в Афганистане, Россия будет вынуждена начать свой очередной «вывод» из этой страны. Закрывая гештальты, подчищая хвосты, сбрасывая иллюзии.
Это сейчас и происходит.
До следующей попытки.
Андрей Серенко — руководитель аналитического центра Российского общества политологов, руководитель Центра изучения афганской политики
