Нефтяная блокада душит Иран: добыча сократилась до 3 млн баррелей в сутки, а газовый сектор трещит по швам

ТЕГЕРАН (ИА Реалист). Нефтяная и газовая отрасли Ирана, основа экономики страны, находятся под беспрецедентным давлением морской блокады США. 

Добыча падает, экспортные потоки практически перекрыты, наземные и морские хранилища заполняются, а эксперты предупреждают: если добычу не остановить, месторождениям грозят необратимые повреждения. Газовый сектор также испытывает колоссальную нагрузку, рискуя оставить страну без света и тепла.

Нефтяная отрасль: цифры и текущая ситуация

Иран входит в число мировых лидеров по запасам углеводородов: четвёртое место в мире по доказанным запасам нефти (около 158 млрд баррелей, примерно 9,3% мировых) и второе место по газу (34 трлн кубометров).

До войны Иран стабильно добывал 3,2–3,3 млн баррелей нефти в сутки (включая конденсат — ещё около 1,3 млн б/с). В марте 2026 года, по данным ОПЕК, добыча упала до 3,06 млн баррелей в сутки из-за нарастающего давления санкций и блокады.

Однако более глубокая проблема в другом. По оценкам Управления энергетической информации США (EIA), пик добычи нефти в Иране пришёлся на 2017 год, когда она составляла 3,8 млн б/с.

С 2018 года, после выхода США из ядерной сделки и повторного введения санкций, добыча упала на 40% и больше не восстанавливалась. Аналитики Rystad Energy ожидают, что в 2026 году производство останется на уровне около 3,2 млн б/с, но эти прогнозы могут быть пересмотрены в любую минуту.

Экспорт и хранилища: 90% нефти шло в Китай, теперь — никуда

До войны Иран экспортировал около 1,7 млн баррелей в сутки (примерно 3,5% мирового предложения), причём подавляющая часть — порядка 90% — уходила в Китай, главным образом через независимые НПЗ (так называемые «чайники»). Китайские госкомпании от покупок санкционной нефти воздерживались.

Блокада практически свела экспорт на нет. Иран остро нуждается в деньгах — от экспорта нефти зависит примерно 60% доходов бюджета.

Хранилища стремительно заполняются. По разным оценкам, на конец апреля до 170 млн баррелей иранской нефти находятся в «морском лимбе» — в качестве плавучего хранилища на танкерах. Затраты на флотское хранение составляют около 8,5 млн в день (более 3 млрд в год). 

Наземные резервуары на острове Харг — главном экспортном терминале Ирана, через который проходит 90% иранского экспорта, — заполнены более чем наполовину, и, по оценкам аналитиков, в течение нескольких недель хранилища могут оказаться полностью переполнены.

Парадокс ситуации: объёмы добычи упали незначительно, а отгрузить продукцию некуда.

«Законсервировать» добычу невозможно

Причина, по которой Иран не может просто «закрыть кран», кроется в особенностях добычи. Резкое прекращение закачки воды в пласт может привести к падению пластового давления, проникновению воды в скважины и необратимому снижению продуктивности месторождений.

Возобновление добычи после длительной остановки потребует миллиардов долларов инвестиций, которых у Тегерана сейчас нет.

Газовый сектор: парадокс изобилия

Иран обладает вторыми по величине доказанными запасами газа в мире — 34 трлн кубометров (после России), однако по целому ряду причин эта «газовая сверхдержава» не может удовлетворить ни собственный растущий спрос, ни экспортные амбиции.

Цифры добычи: сухая добыча газа в 2024 году составила рекордные 263 млрд кубометров. Рост был обеспечен вводом новых фаз гигантского месторождения Южный Парс, которое Иран делит с Катаром. Однако этого всё равно недостаточно.

Потребление: Иран — четвёртый крупнейший потребитель газа в мире, использующий его в электроэнергетике. Из-за огромных субсидий и крайне холодных зим спрос зимой резко возрастает. Иран уже много лет вынужден прекращать экспорт, чтобы не оставить население без тепла.

Экспорт: Основной канал — трубопровод в Турцию (до 9,6 млрд кубометров в год). Однако газ в Турцию поставляется с перебоями. Иран также поставляет небольшие объёмы в Армению и Азербайджан, часто по бартерным схемам.

СПГ-проекты десятилетиями остаются на бумаге из-за санкций, не позволяющих привлечь западные технологии. Единственный маломощный завод сжижения находится в стадии достройки, и его запуск ожидался в 2026 году, но из-за войны эти планы под большим вопросом. Российские компании участвуют в разработке газовых проектов, но технологии сжижения остаются недоступными. Война и блокада поставили крест на любых планах по быстрому наращиванию газового экспорта.

Прогнозы и мнения экспертов: нефтяной коллапс близок

Минфин США оценил ежедневные потери Ирана от блокады в $170 млн. Это касается не только нефтяного экспорта, но и необходимости импортировать бензин, поскольку внутренние НПЗ не обеспечивают спрос. По данным на конец апреля, терминал на острове Харг находится на грани заполнения.

• По данным Американского института нефти, коммерческие запасы нефти в США сократились на 1,79 млн баррелей при ожидаемом росте на 0,3 млн. Запасы бензина упали ещё сильнее — на 8,47 млн баррелей.
• Эксперты Колумбийского университета считают: добыча нефти может быть временно сокращена без фатальных последствий, так как у Ирана есть опыт остановки и перезапуска скважин. Однако куда более серьёзной проблемой является газ: сокращение добычи нефти ударит по попутному газу — ключевому источнику энергии для собственных нужд Ирана.
• Директор экспертного совета издания «Энергия и экономика» (РФ) отмечает, что Иран не сможет в обозримом будущем стать крупным экспортёром СПГ по политическим причинам, даже если бы хотел.

Немедленный эффект для мирового рынка: сокращение иранского экспорта примерно на 1,5–1,7 млн б/с в сочетании с потерями от блокады Ормузского пролива создаёт дефицит и толкает цены вверх.

По оценкам МЭА, общие потери в марте составили 10,1 млн б/с, а в апреле ожидается ещё 2,9 млн б/с. Этот дисбаланс уже привёл к тому, что Brent торгуется выше $110 за баррель.