Грудинин – хозяйственник, умеренный оппонент власти

На самом деле, став депутатом Госдумы, Павел Грудинин поставил бы под удар именно те стороны своего образа, на которые делалась ставка в ходе его президентской кампании. Во многом, он представал в образе “не политика – хозяйственника”, противопоставляющего себя сообществу профессиональных политиков (“Что вы сделали? Ну-ка покажите свой трудовой коллектив, ваши достижения”).

Но опыт показывает, что политик, противопоставлявший себя истеблишменту, попадая в парламент, как правило, превращается для широкой общественности просто в “еще одного депутата”, пытающегося убедить аудиторию, что когда-то работал в реальном секторе экономики или “жил обычной жизнью”. В какой-то мере тут можно провести аналогию с восприятием в конце 1990-х – начале 2000-х депутата Госдумы Василия Шандыбина. Чем дольше он находился в парламенте, тем больше было ироничных комментариев по поводу его позиционирования, как депутата-рабочего.

Причем в отличие от эпохи, на которую пришелся пик политической карьеры Шандыбина, сейчас подавляющая часть даже весьма активных депутатов Госдумы находятся для основной массы избирателей в “слепой зоне”. Как мне уже приходилось отмечать, в существующих условиях даже активная работа депутата Госдумы куда чаще способствует не федеральной, а нишевой узнаваемости – на уровне определенного региона или общественной группы.

В целом же приход Грудинина в парламент не нес бы для властей никаких особых рисков. Ко всему прочему, он до сих пор оставался достаточно умеренным оппонентом властей, например, избегая резких высказываний в адрес президента. А реплика Грудинина по поводу уличной протестной активности, сказанная в сентябре 2018 года в эфире радио “Свобода”, вполне подошла бы и политику-охранителю, причем довольно радикальному: “В конституции записано, что народ–власть, высказывается либо на референдуме, либо на выборах. Там не написано, что высказывается на митингах”.

Широкую общественность сам сюжет с передачей думского мандата вряд ли может заинтересовать всерьез – для нее это скорее далекие от ее жизни аппаратные игры политиков. Но внимание наиболее политизированной аудитории, которая в массе своей стала постепенно забывать о Грудинине, этот сюжет действительно привлек.