Путин показывает, что лично руководит “большим правительством и Госсоветом”, отсюда и неоднократные отсылки к “персональной ответственности”. Так, вероятно, власть реагирует на запрос путинского большинства на то, чтобы на четвёртом сроке Путин лично (не Медведев же?) занимался внутренним развитием – желательно, так же успешно в представлении большинства россиян, как он отстаивал интересы страны на международной арене во время третьего срока.
Но если Путин сам руководит “большим правительством и Госсоветом”, то тогда только что назначенные вице-премьеры, министры и губернаторы не могут быть подвержены острой критике и не получить быструю защиту от своего руководителя. Отсюда и формат “селектора” с министрами и губернаторами, который позволяет последним в ходе ответа сразу или заболтать вопрос (цены на бензин), или свести его к частной проблеме, сбою в передаче информации и избежать критики от президента – своего главного избирателя (включения с губернаторами).
Руководитель “большого правительства и Госсовета” людей вокруг слышит, но свой боярин и его логичные доводы ему ближе.
В итоге социальный смысл “Прямой линии” – это только озвучить в телеэфире все самые острые претензии к власти, не рассчитывая на что-то большее. Прямые социально одобряемые ответы на острые вопросы власть давать пока не готова. Наиболее явно это выразилось в заговаривании вопроса о ценах на бензин и уходе от ответа на вопрос о повышении пенсионного возраста.
И тут стоит вспомнить о том, как неоднократно Путин в ходе избирательной кампании говорил о том, что надо будет “отбросить всё лишнее, каким бы дорогим и привычным оно ни казалось”, и готовиться к “самым трудным” решениям.
Путин де-факто подтвердил, что у нынешнего состава правительства есть только два года спокойной работы до того момента, как его члены начнут нести перед ним “персональную ответственность”. А там как раз подоспеет и фактическое начало кампании по выборам в Госдуму (осень 2020 года, сразу после завершения президентских выборов в США).
Да и декларируемая для людей мотивация сохранения Медведева и многих вице-премьеров и министров на своих постах, скорее, от противного – не потому что в них искренне верят, как в локомотивы прорыва, а потому что они уже в теме и им не придётся долго операционализировать задачи прорыва.
Новые вице-премьеры и министры, не работавшие в прошлом правительстве, пока не готовы оперативно отвечать по своему направлению сходу, общедоступно, без бумажки (Гордеев, Якушев). Доверие людей к новому правительству – и так невысокое, судя по социологии – подобным “бубниловом” по бумажке не повысишь. Правильно ведущий пытался побыстрее прекратить этот бюрократический отчёт.
Зато это лишнее подтверждение правоты первоначальных слов Путина о том, почему нельзя было полностью обновлять правительство – “два года только будут входить в курс дел”.
В нынешней политической конструкции пустует место независимого, но системного контролёра за губернаторами и местными чиновниками. ОНФ, чьи ершистые активисты могли бы задавать неприятные вопросы, теперь предписано дружить с губернаторами и мэрами. А вопрос из Ставрополя показал, что корреспонденты местных ВГТРК, подконтрольных губернаторам, не должны работать на “Прямой линии” в своём регионе.
Я бы ввёл правило, что на “Прямую линию” в регионе обязательно приезжает бригада журналистов из другого региона, не заинтересованная выхватить микрофон у того жителя, который вдруг решит сказать крамольное “целый год не мог пробиться к губернатору на приём”.
Для расплодившихся влогеров, телеграмеров и прочих гламурных прожигателей жизни в интернете стоит проводить отдельную “онлайн-конференцию” в соцсетях. Мало что демонстрирует простому народу угрозу отчуждения власти от народа, чем обсуждение президентом с блогерами всерьёз криптовалют, электрокаров и рекламных доходов в блоге – в то время, когда простой народ вопрошает про цены на бензин, жизнь в затопленном доме, закрытые медучреждения на местах. И когда люди возраста 50+ в провинции не понимают, где им предлагается работать после повышения пенсионного возраста – неужели блогерами?
Так как Путин не дал чётких установок ни по срокам принятия решения, ни по самим параметрам повышения пенсионного возраста, пенсионная реформа грозит стать долгоиграющим аллергеном, который в ожидании “персональной ответственности” каждый потенциальный ответственный будет перекидывать на другого.
Не исключаю вариант, при котором политически ответит за непопулярную реформу в итоге Госдума и нынешний состав фракции “Единая Россия”. После чего осенью 2021 года Кремль с удовольствием обновит парламент и фракцию не на 50% (как в прошлый раз), а на все 75%.
К выборам в Госдуму для недовольных патерналистов в Кремле, видимо, будут выращивать проект “интеллектуальных новых левых” западного типа с опорой на методы “технологического популизма”, про что за последний год кремлёвские think-tank уже выпустили не один текст. Один из лидеров проекта сегодня был предъявлен и заработал висты у молодёжной и творческой аудитории – Сергей Шаргунов.
Не зря на ровном месте всю президентскую кампанию мочили КПРФ и её “капиталистов с заграничными счетами”, а теперь на губернаторских выборах верхушка КПРФ окончательно сливает остатки репутации компартии в протестных регионах (Новосибирская область, Подмосковье и ряд других).
А немногочисленной эстетствующей либеральной интеллигенции будет предложена “Партия перемен” Гудкова и Собчак с её нишевыми 5%. Тем более, что “прогнившее” “Яблоко” сегодня “молодые черви” догрызают изнутри.
Александр Пожалов – политолог
