Частичное отречение от своих обязанностей принца Гарри и его жены Меган Маркл – главная тема последних суток в Великобритании. По данным Би-би-си, «остальная часть королевской семьи в ярости и гневе, а что делать дальше – непонятно, потому что ничего похожего в истории не было».
Каким образом решение принца Гарри и его супруги скажется на будущем Виндзоров? О положение дел в британском королевстве и не только корреспонденту ИА «Реалист» рассказал экономист Игорь Бобров:
«Существует предположение, в общем разделяемое информированной публикой, о том, что довольно скоро королевский дом Великобритании столкнется с кризисом преемственности. Внутри династии Виндзоров назревает ряд противоречий (выражаемых, увы, матримониально). Притом сама эта династия, начиная с замужества нынешней королевы Елизаветы II, может считаться по мужской линии Глюксбургами, что устраивает не всех реально влиятельных людей, составляющих опору трона.
Даже в Коронном cовете (Privy Council) есть сторонники восстановления Дома Стюартов, имеющего вполне равнородное потомство, правда, римо-католического вероисповедания. Кстати, Глюксбурги, Голштейн-Готторпы и Ольденбурги – потомки не просто Датского королевского дома, а древнейшей империалистической династии, правившей древнейшей колониальной империей – Датской. И эта династия имеет в себе кровь и Пястов, и Подебрадов, и Рюриковичей.
Увы, существующие проблемы накладываются на известный кризис идентичности англиканского вероисповедания и его внешней организации, состоящей, как известно, под покровительством британского королевского дома.
Переход этих кризисных явлений в острую стадию может означать неприятности вплоть до падения Британской монархии и, соответственно, колоссального урона для монархического дела во всем мире. Толерантность, проистекающая из факта рыночной динамики, может означать размывание самых разных идентичностей и смешение самых разных смыслов. Речь давно уже идет не только о государстве-нации, но и о государстве-владении и его отдельных институтах. Речь идет не только о европейской интеграции, но и о европейской дезинтеграции (пример чему не только Brexit, но и очень особая позиция Дании в консолидированной Европе) с плохо предсказуемыми последствиями.
Вероятно, вскоре нас ожидает конец эпохи, если не целый ряд катастроф, связанных с владетельными домами (случай Швеции – только прецедент, а вот случай Непала – уже серьезнее), аристократическими кругами, системообразующими политическими структурами (кризис христианской демократии, почему-то плохо изучаемый политологией, как и кризис масонства), и конечно же тем, что можно считать организованной религией. Предстоит готовиться к этим новым вызовам, хотя бы морально. Тем паче, что кризисные явления монархического правления вовсе не означают сами по себе удачи правления республиканского.
Здесь живой иллюстрацией оказывается опыт Греции с 1967 года. Тревогу вызывает тот факт, что движения идентаризма, при всей их влиятельности особенно в Европе, мало отстаивают именно сословное общественное устройство, исторические возможности и прерогативы аристократии и духовенства.
К чему в любом случае предстоит готовиться отечественной и европейской деловой публике – это к переоценке ценностей, в том числе чисто рыночных ценностей. Еще кризис конъюнктуры 2008 года проявил избыточность регулирования и формообразования рынков недвижимости и отчасти интеллектуальной собственности, провалы этих рынков. Грядущие кризисные явления на них вполне реальны в мировом масштабе: ведь не за горами кризис землепользования в таких крупнейших экономиках как КНР, Британия, Средняя Европа, Япония, возможно, ряд стран Ближнего Востока. Как экономист, я бы не советовал делать ставки на ценности, связанные с этими рынками».
