Владимир Ворожцов: “Настоящим” революциям нужна телевизионная картинка

Когда французские власти перебросили в столицу фактически единственное бронированное подразделение мобильной жандармерии и выставили далеко не мощную бронетехнику (да еще частично украшенную символикой Евросоюза) на Елисейских полях, “защищая” Триумфальную арку, сразу возник вопрос: “А если “желтые жилеты” ее захватят?”. Хотя очевидно, что последовательно следуя своей тактике, на такого рода противостояние с полицией жилеты мудро не идут и, скорее всего, не пойдут.

Полиция с первых дней парижских выступлений старательно сосредотачивала свои силы на том, что бы ни в коем случае не дать демонстрантам закрепиться на каком- нибудь участке территории города, построить долговременную баррикаду, создать лагерь. Любые попытки их построения немедленно и жестко пресекались. Только контролируемое по возможности перетекание демонстрантов по улицам, желательно не узким. Все шестеро погибших во время французских выступлений оказались фактически случайными жертвами.

Начиная с пожилой француженки, в окно которой неожиданно залетела полицейская граната, что вызвало у неё нервное потрясение, сердечный приступ и смерть, и заканчивая пикетчиком, участником одного из многочисленных пикетов на автомобильных дорогах, которого задавил проезжавший грузовик.

Ранения и травмы, полученные самими митингующими, в основном имеют три причины:

– результат неправильного примения полицейскими резиновых пуль и гранат со слезоточивым газом (в основном это весьма серьезные травмы, полученные при их попадании в лицо демонстрантам: тяжелые повреждения глаз, носа, челюсти и т.п.);

– последствия “дружественного огня” со стороны самих демонстрантов, когда стоящие впереди попадают под град камней, бодро но неумело кидаемых в полицию своими товарищами;

– обычные несчастные случаи (особо запомнились травматические последствия падения на митингующих ими же поваленной решетки легендарного парижского парка).

Поскольку задачу захвата власти жилеты, похоже, вообще не ставят, то броневик у Елисейского дворца им пока явно не понадобится. В свое время одна исключительно обаятельная, потрясающе вдумчивая и уникально профессиональная доктор медицинских наук подшутила над моим материалом о 1991 годе: “Танки, наверное, для того и вводят, что бы на них потом можно было стоять….”.

Кстати, до сих пор не могу понять, почему в начале девяностых тот самый танк, на котором выступал Борис Ельцин, так и не сделали монументом или историческим экспонатом? Даже помятый троллейбус у входа в музей ставили, а танк нет… Настоящая ученая всегда сумеет найти сущностную основу явления!

Тенденция превращения массовых выступлений народа в постановочный спектакль, точнее приобретения признаков постановочного спектакля, с каждым десятилетием начинает прослеживаться все больше. Картина происходящего, в результате, нередко затмневает сущность событий.

Были в нашей, российской истории, не только танк, но и броневик, вовремя оказавшийся на Финляндском вокзале. Ушли в забытое прошлое многих государств выступления народных “трибунов” с кузовов грузовых машин и с крыш автобусов. Постепенно пропадают рупор и мегафон – оружие скольких прошлых политических боев!

Памятный “марш духанщиков” в Кабуле в 1979 году запомнился тем, что наряду с мегафонами впервые применили “цэрэушную” разработку: по лавкам вдоль движения толпы были расставлены японские кассетные магнитофоны. По команде организаторов их включали по мере движения колонны, заранее приготовленные кассеты запускались и динамики начинали дико скандировать и вопить. Идет толпа человек триста, а ощущение, что тысяч десять. Да и на шум народ там быстро сбегается: Восток.

Но “настоящим ” революциям всегда нужны трибуны и сцены. Основные исторические варианты достаточно хорошо известны:

1. Парадные трибуны прежних режимов (это особенно красиво смотрелось в Румынии времен свержения Николае Чаушеску).

2. Балконы и лестницы захваченных правительственных зданий. Здесь грузины молодцы – использовали максимально.

3. Постаменты и памятники различным историческим деятелям.

В этом впереди Восточная Европа: особенно любят забираться на монументы чехи, венгры, поляки. Пытались как то скопировать это и наши оппозиционеры и в Москве, но крайне слабо получилось. Был вариант с Берлинской стеной, но ее, бедную, слишком быстро порушили и, на мой взгляд, крайне мало использовали в информационно – пропагандистском плане. Все достигнуто, зачем время на лишнее тратить? А потенциал был великолепный. Но современный протест – это, прежде всего, телевизионная картинка.

Поэтому крайне важно во время беспорядков построить огромную и эффектную сцену. Пока здесь рекордсмены украинцы: по размерам, уровню технической оснащенности, звуку и свету их майданная сцена пока не имеет равных в мировом протестном движении. Очень хороша и важна музыка: пойдут и виолончель, и пианино, но оркестр лучше. А еще лучше хорошая и непрерывная звуковая трансляция. Но главное все-таки сейчас картинка.

Многие годы внимательно анализирую закономерности и тенденции протестной активности. Многочисленные протесты достаточно легко классифицируются по количеству участников, локализации, времени протекания, характеру активности, структуре управления, типологии лидеров, применению или не применению насильственных действий, количеству погибших и пострадавших и т.д. Но главное: характер и уровень поддержки общества. Ибо обычно активное участие в протесте принимает крайне незначительная часть населения, да и то многие в роли “ротозеев”.

Вот почему с нетерпением жду ситуации, когда в какой-нибудь стране победит не реальный, а постановочный телевизионный протест! И глава государства сбежит из страны не от реально бушующей стихии на улицах, а от образа предъявленной ему и правящим элитам телевизионной картинки… Вполне себе реальный вариант.

А самый впечатляющий момент запомнился мне в одном экзотическом государстве. Там лидер местного майдана громогласно обращался к народным массам, сидя на верблюде. Впечатлило, что верблюд был необычный, точнее необычного цвета. Верблюд был белый. Но и, конечно, особый и решающий показатель – это реакция властей на протесты. А тут, как свидетельствует диалектика, противоположности сходятся.

Попробуем на эту, очень интересующую для некоторых тему, написать отдельно, но одно замечание выскажу. Четкие, системные, решительные действия против протестующих обычно применяют уверенные в своей правоте режимы. В качестве образцов такого жесткого реагирования можно привести США, где полиция и, особенно, национальная гвардия уверенно идут не только на силовое задержание, но и на применение оружия для обеспечения порядка. Системно и твердо также действуют правоохранительные органы и спецслужбы в Китае и Иране.

На территории же бывшего СССР, по мнению многих специалистов, самым эффективным, продуманным и решительным был проведенный тогдашним президентом Грузии Михаилом Саакашвили разгон протестных выступлений в Тбилиси в ноябре 2007 года. Действия полиции отличала отличная экипировка, профессиональная натренированность, комплексное использование сил и средств, включая водометы, слезоточивый газ, спецтехнику, специальные установки для генерирования плохо переносимого людьми излучения определенной частоты в сочетании с обычным силовым воздействием дубинками.

Кстати, защитная экипировка грузинских полицейских во время этого разгона, как считают мои коллеги, была французского производства. В результате в Тбилиси говорили всего о двух случайно погибших и 350 – 600 раненых при исключительно высокой эффективности разгона.

Владимир Ворожцов – российский государственный деятель, генерал-майор внутренней службы в отставке