В последнее время из Дамаска и дружественных ему столиц стали все чаще раздаваться требования к администрации США, лидерам сирийских курдов и старейшинам арабских племен на северо-востоке Сирии передать месторождения нефти и газа под контроль правительственных войск. Казалось бы, требования естественные и внешне выглядят вполне закономерно.
Но если посмотреть на них непредвзято, со стороны, то здесь окажется много «подводных камней» и, как бы, «двойное дно».
Во-первых, богатый нефтью и газом восточный берег реки Евфрат освободили от боевиков «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) курдские ополченцы при поддержке сил западной международной коалиции во главе с США. Свой вклад в разгром бандформирований ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) внесли и ВКС РФ. Правительственные войска активного участия в боевых действиях не принимали и предпочли в этот период отсидеться в Дамаске и в провинции Латакия.
Курдские ополченцы-освободители в союзе с местными арабо-суннитскими племенами являются полноправными сирийскими гражданами и в условиях продолжающейся гражданской войны и фактического распада государства на анклавы считают себя вправе распоряжаться своими природными богатствами. Что касается претензий Асада к США, небольшой военный контингент которых остается на востоке Сирии, то нефтяные объекты этого района представляют интерес американцам лишь в том плане, что они обеспечивают нужды союзных им сирийских сил в лице «Демократического альянса». Какой-либо прямой выгоды для своей экономики от эксплуатации сирийских скважин Вашингтон или его частные компании не получают.
Как считают сами курды и арабы-сунниты с востока Сирии, до принятия новой конституции и формирования нового коалиционного правительства в стране передавать под управление Дамаска свои территории и ресурсы они не обязаны. К тому же Асад не обращался к ним с предложением о совместном использовании этих месторождений. Сирийские власти по-прежнему игнорируют курдов, отдают приоритет силовому решению всех внутренних конфликтов и надеются с помощью наемников из иностранного легиона (КСИР Ирана, ливанская «Хезболла», шииты-афганцы, пакистанцы, иракцы, йеменцы, ЧВК «Вагнера» и др.) установить контроль над всей территорией страны и захватить в свои руки силой объекты добычи нефти и газа.
К такому сценарию Асада подталкивают его основные спонсоры в лице иранских аятолл. Прокатившиеся в конце 2017 – начале 2018 года масштабные акции протеста по десяткам городов Ирана показали, что выделение ежегодно $8-12 млрд на содержание семейства Асадов, госаппарата, армии, других силовых структур, включая иностранных наемников, ложится тяжелым бременем на иранскую экономику.
Простые иранцы потребовали от своих властей прекратить финансовые вливания в Сирию и направить эти средства на поднятие жизненного уровня в своей стране. Очевидно, и российские власти рассчитывали, что сирийские углеводороды не только наполнят емкости войск дешевым ГСМ, но и путем экспорта нефтепродуктов компенсируют хотя бы часть затрат на содержание ВС России в этой стране.
Но действительность оказалась такова, что большая часть нефти и газа на востоке Сирии по-прежнему остается в руках курдских ополченцев, неподконтрольных Асаду арабов и военного контингента США. Все потуги Асада вернуть себе контроль над ними пока безрезультатны.
Не все благополучно складывается для Асада и на его малой родине в Латакии, где компактно проживают арабы-алавиты. Провинция, несмотря на свою видимую стабильность и цитадель сирийской политической элиты, за годы гражданской войны полностью перешла в руки местных полевых командиров и организованной преступности. Во многом этому «помогла» сама политическая элита, которая поощряла контрабанду и другие виды нелегального бизнеса. В том, что иррегулярные формирования в прибрежных районах Средиземноморья не смогут долго удерживать власть в своих руках, нет сомнений. Однако неясно, кто заполнит будущий вакуум в сфере безопасности, финансов и экономики в Латакии. Пока официальный Дамаск пытается осторожно сбалансировать интересы многочисленного клана Асада и своих внешних союзников, которые оказывают ему помощь, но никто не знает, как будут разворачиваться события дальше.
Несмотря на призывы Асада к своим деловым кругам и мировому сообществу инвестировать в восстановление экономики и инфраструктуры САР, пока никаких серьезных финансовых средств в страну не поступает. Якобы на первых порах требуется около $400 млрд на эти нужды. У Ирана и РФ просто нет таких свободных денег, а США, страны ЕС, монархии Персидского залива, другие арабские страны, Турция не признают легитимность правительства Асада и, если и оказывают помощь Сирии, то она носит больше строго целевой характер для неподконтрольных Дамаску территорий: содержание 7 млн беженцев за рубежом, гуманитарные грузы, восстановление г. Ракки и т.п.
Практика показывает, что даже близкие к Асаду бизнесмены и его окружение пока воздерживаются от инвестиций в собственную экономику. Так, недавно были обнародованы данные, что родственники президента САР, в том числе его двоюродные братья, находящиеся под западными санкциями, приобрели не менее 20 дорогостоящих элитных квартир в Москве, большинство которых из которых находятся в небоскребах Москва-Сити. Общая стоимость приобретенной сирийцами недвижимости в столице России оценивается в $40 млн.
Похоже на то, что Асада, его окружение и основных спонсоров Дамаска в лице иранских аятолл вполне устраивает положение «ни войны, ни мира» в Сирии, когда принятие новой конституции и формирование коалиционного правительства затягиваются на неопределенное время. Очевидно, у них есть понимание того, что любые свободные и всеобщие выборы в Сирии с участием беженцев и проживающих на неподконтрольных Асаду территориях граждан неминуемо приведут к смене режима арабо-алавитского меньшинства. Поэтому нынешняя сирийская элита и ее союзники в Тегеране стараются избегать каких-либо финансовых вложений в будущую Сирию и стараются по возможности компенсировать свои затраты и получить здесь лишь сиюминутную выгоду.
Станислав Иванов — кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, специально для ИА «Реалист»
