13 ноября с.г. в Белграде состоялась третья встреча специального представителя Госдепартамента США по Украине Курта Волкера (Kurt Volker) и помощника президента России Владислава Суркова, совершенно предсказуемо закончившаяся, как и две предыдущие, – 21 августа в Минске и 7 октября также в Белграде, – тоже ничем. Даже если считать «результатом» три «абзаца» из 29(!), которые по словам Суркова сторонам всё-таки удалось согласовать, поскольку эти три «абзаца» никак не способствуют не то, что завершению, но даже видимости прогресса в этих переговорах. Естественно, это, как сказал Сурков, – «лучше, чем ноль», но если учитывать количество и значимость несогласованных «абзацев», а также периодичность встреч переговорщиков, то перспективы завершения «белградского процесса» становятся в конечном итоге такими же тупиковыми, как и «минского».
Это весьма убедительно подтверждают слова Волкера в интервью украинскому телеканалу Hromadske TV 30 октября с.г.: «Сперва стороны должны договориться, что миссия будет и согласовать мандат. Затем воплотить механизмы, чтобы она началась. Чтобы миротворцы зашли, Россия должна вывести свои силы», поскольку позиции сторон «белградского процесса» по перечисленным вопросам не только кардинально отличаются друг от друга, но и в большинстве случаев являются просто взаимоисключающими. С учётом того, что Волкер и ранее заявлял о существовании «таких тем, по которым мы не сможем прийти к согласию», то вся суть «белградского процесса» с самого его начала фактически сводится к известной фразе: «А поговорить?»
Несмотря на «секретность» переговоров и их проведение за «закрытыми дверями», «уши» этих противоречий настолько вылезают из публичных выступлений сторон, что не представляет особого труда не только их увидеть, но даже проследить их резкое обострение в процессе переговоров, вместо сближения(!), в тех же публичных выступлениях. Например, формулируя предложение о миротворцах в ходе пресс-конференции 5 сентября с.г. по завершении визита в Китай и саммита БРИКС, президент России Владимир Путин сказал, что «это не может быть решено без прямого контакта с представителями самопровозглашённых республик – ДНР и ЛНР». Волкер же в интервью украинскому телеканалу «Громадське ТВ» 30 октября с.г., отвечая на вопрос о «роли самопровозглашённых «ДНР» и «ЛНР» в переговорах по вводу миротворцев, в сугубо «чапаевском» стиле «наплевать и забыть» из популярного фильма братьев Васильевых, заявил: «Думаю, что в отношении этого вопроса решено: Минские соглашения между Россией, Украиной и ОБСЕ. Идея – восстановить контроль Украины над этими территориями и провести там выборы. Поэтому так называемым республикам тут не место».
Собственно, в такой позиции Волкера нет ничего удивительного, поскольку она полностью отвечает озвученным им 24 сентября с.г. в интервью украинскому изданию «Зеркало недели» принципам американской стороны в американо-российском переговорном процессе: «США могут сказать Путину: если хотите – мы можем помочь, если не хотите – мы можем гарантировать, что вам станет хуже». После чего продолжение участия российской стороны в этом процессе должно выглядеть в глазах общественности, как желание Путина помощи от США и боязнь того, что США действительно могут сделать ещё хуже. Тем не менее, можно даже не сомневаться ни в том, что противоречие по поводу участия «так называемых республик» в решении вопроса о миротворцах обсуждалось Сурковым и Волкером в ходе их переговоров 13 ноября, ни в том, что этот «абзац» остался в числе 26 несогласованных, ни в том, что состоявшийся 15 ноября с.г., как указано на официальном сайте президента РФ «телефонный разговор Владимира Путина с главой Донецкой Народной Республики Александром Захарченко и главой Луганской Народной Республики Игорем Плотницким» (первый за все годы существования этих образований!), является более, чем прозрачным ответом американской стороне в целом и Волкеру лично о твёрдости, во всяком случае, пока, позиции Кремля в этом вопросе. И никаких перспектив сближения позиций США и РФ в этом вопросе пока не просматривается даже за горизонтом, хоть временным, хоть политическим.
Слова же Суркова о том, что «представители России и США солидарны в главном – минские соглашения должны быть реализованы», как и Волкера о том, что «Минск – единый доступный путь», очень сильно смахивают на известную ходжанасреддиновскую халву, от многочисленного упоминания которой во рту слаще не становится, поскольку для начала следует отметить, что встречи Суркова с Волкером форматом «минского процесса» никак не предусмотрены, что хорошо видно из текста «Комплекса мер по выполнению Минских соглашений» от 12 февраля 2015 года, в котором участие США абсолютно не просматривается. Впрочем, точно также, как и вопрос о миротворцах, который Волкер с Сурковым обсуждают. А это вызывает неизбежные вопросы к статусу волкеро-сурковских переговоров, которые, несмотря на сладкие слова о приверженности «минской халве», по факту «минский процесс» подменяют «белградским», причём на гораздо более низком уровне. Если главными участниками «минского процесса» являются руководители государств и министры иностранных дел, то Сурков только помощник президента, а со статусом Волкера ещё хуже, поскольку он всего лишь спецпредставитель Госдепа США?!
И если Сурков о результатах переговоров всё-таки докладывает лично Путину, то, как заявил 24 августа с.г. сам Волкер в программе «Человек под Дождём» на российском телеканале Дождь: «Я был назначен государственным секретарём Рексом Тиллерсоном и о своей работе докладываю напрямую ему, как официальный представитель США в переговорах по урегулированию конфликта на Украине. Я никогда не встречался с президентом Трампом лично. Но я знаю, что моя работа и стратегия координируются с ним». Правда, если учесть информацию The New York Times в том же августе, что глава аппарата сотрудников Белого дома Джон Келли (John Kelly) ввёл систему поэтапной предварительной проверки поступающей президенту США Дональду Трампу (Donald Trump) информации, которая прежде, чем попасть к Трампу, проверяется сначала секретарём аппарата Белого дома Робом Портером (Robert «Rob» Porter) и потом ещё и Келли, то не факт, что Трампа вообще ставят в известность о содержании переговоров Волкера с Сурковым, не говоря уже о том, что Волкер вообще не может знать, о чём Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson) говорит с Трампом. А особую пикантность этим переговорам придаёт то, что Сурков с 2014 года находится под санкциями США и ЕС, на территорию которых ему запрещён въезд, а деятельность американского Международного республиканского института (International Republican Institute), директором которого с 2011 года является Волкер, Генпрокуратурой РФ в августе 2016 года «признана нежелательной на территории Российской Федерации»?!
Впрочем, и сама идея о «миротворцах», озвученная Путиным в ходе уже упоминавшейся пресс-конференции 5 сентября с.г. следующим образом: «Наличие миротворцев ООН, даже, можно сказать, не миротворцев, а тех людей, которые обеспечивают безопасность миссии ОБСЕ», вызывает определённые вопросы, поскольку в этой инициативе речь идёт не о неких действительно «миротворцах», как таковых, а сугубо об охране «миссии ОБСЕ», на чём во время пресс-конференции Путин ещё раз акцентировал внимание. «Разумеется, речь может идти только о функции обеспечения безопасности сотрудников ОБСЕ», – пояснил президент России. Но, во-первых, никаких угроз «безопасности» сотрудников миссии ОБСЕ именно в такой форме, чтобы им требовалась охрана, нет и не было, а, во-вторых, даже если в настоящее время каждому из 610 международных наблюдателей миссии ОБСЕ предоставить по 100 вооружённых до зубов охранников, то это никак не убережёт «на линии разграничения» ни одного их этих 610 международных наблюдателей миссии ОБСЕ ни от прилёта реактивного снаряда «Града», ни даже от пули снайпера.
А, если, по словам Путина, «решение этого вопроса должно состояться не иначе, как после разведения сторон и отвода тяжёлой техники», то какой смысл обсуждать предоставление охраны миссии ОБСЕ сейчас, когда первый пункт «Комплекса мер» о «незамедлительном и всеобъемлющем прекращении огня начиная с 15 февраля 2015 года» до сих пор(!) не только не выполнен, но даже не имеет никаких перспектив его выполнения, так же, как и второй пункт об «отводе всех тяжелых вооружений обеими сторонами на равные расстояния в целях создания зоны безопасности»?!
Более того, на четвёртом году того самого «минского процесса», которому по категорическому утверждению его апологетов «нет никакой альтернативы», и на терьем году принятия «Комплекса мер по выполнению Минских соглашений», вместо «разведения сторон и отвода тяжёлой техники», по словам первого заместителя главы Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Украине Александра Хуга (Alexander Hug) у СММ есть сообщения: «о сотнях, даже тысячах нарушений перемирия каждый день»?! К тому же, даже в случае «разведения сторон и отвода тяжёлой техники», никакая охрана не спасёт членов миссии ОБСЕ от подрыва на мине, как это произошло 23 апреля с.г. на дороге вблизи села Пришиб Луганской области, расположенной в 2 км от «линии разграничения», когда погиб санитар миссии ОБСЕ гражданин США Джозеф Стоун (Joseph Stone), а ещё двое его коллег по миссии, граждане Германии и Чехии, были ранены.
К сожалению, но ни старый «минский процесс», ни новый «белградский процесс» на реальную ситуацию никак не влияют, а это означает, что в Донбассе как велись боевые действия на «на линии разграничения», в том числе с применением «тяжёлых вооружений», так и продолжают вестись, практически каждый день пополняя список разрушений и жертв, в том числе, среди мирного населения.
Фёдор Яковлев – эксперт по вопросам безопасности, специально для Экспертной трибуны «Реалист»
