бы хотел обозначить последние тенденции электоральных процессов, которые наблюдаем в государствах Западной Европы. Мы видим, что “европейский проект” имеет свои издержки, которые проявляются в “параде суверенитетов”. Это явление хорошо нам знакомо по 90-м годам в Российской Федерации. Процессы на пространстве “большой Европы” явно носят несинхронный характер. В России с отказом центра пролонгировать в текущем году эксклюзивный договор с Татарстаном “парад суверенитетов” подошёл к логическому завершению, и существующая в течение более 25 лет асимметричная федерация устранена. Сильный центр лишает Татарстан особого привилегированного права быть ровнее, чем другие регионы.
В ЕС, напротив, на внутреннем уровне стран участников, начиная с референдума в Шотландии, набирает обороты центробежная тенденция. Прошедшие недавно референдумы в Каталонии, Ломбардии, Венеции говорят о нарушении формируемой “европейской гармонии”. Сепаратизм проявляется, прежде всего, потому что национальные территории страны требуют себе больше независимости, больше автономии в рамках единого пространства ЕС и усиления европейской бюрократии.
Пример Каталонии показал, что стремление к сепаратизму обусловлено, прежде всего, экономическими и политическими факторами. Мы видим, что в авангарде политических процессов идут, прежде всего, регионы экономически благополучные. Например, по весу региона в экономике страны Каталония производит более 23% ВВП Испании, а население составляет 16%. Ломбардия в Италии – тоже схожий вариант – больше 20%, Венеция тоже производит тоже более существенную долю ВВП, чем составляет доля население региона. Вопросы политики и экономики тесно взаимоувязаны.
В отличии от Каталонии, где на референдум был вынесен вопрос о независимости от Испании, в Ломбардии Венеции процесс выбора был урезонен рамками консультативных референдумов, оставляющих возможность для торга между центром и регионами. Если в первом случае мы видим, что эти процессы приводят фактически к провозглашению независимости, и конфликт может разрешаться как мягкими способами, так и жесткими способами их подавления, то в случае с Италией сепаратисты изначально пошли путём мягкого варианта, требуя установления нового межбюджетного правила: 10% отдавать центру и 90% оставлять у себя. В общем цели консультативного заключаются в выторговывании для себя определённых полномочий и ресурсов.
Каталония также шла по этому пути, прежде всего, получив возможность управлять сферой образования, социальной сферой, а затем правоохранительной деятельностью на территории региона. С передачей полномочий регион постепенной отдаляется от центра, и центр теряет контроль над регионом. Система образования формирует скорее сознание гражданина Каталонии, а не Испании. Проявления сепаратизма очень вероятны в Бельгии с проблемным регионом Фландрия, в Германии с проблемным регионом Бавария и других европейских странах.
В целом референдумы как волеизъявление народа используется в качестве основания для легитимности отделения. В условиях создания общеевропейского проекта национальная идентичность утрачивает силу, и властные полномочия постепенно перетекают на уровень Европейского союза. В этой ситуации регионы считают возможным и для себя выгодным, находясь на европейском пространстве, обеспечить высокий уровень свободы и благополучия, действовать как самостоятельные или по крайней мере автономные субъекты политики.
Роман Пырма – кандидат политических наук, заместитель руководителя департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ, специально для Экспертной трибуны “Реалист”
