С окончанием боевых действий в провинции Дамаск военная ситуация на юге Сирии становится всё более актуальной, поскольку это фактически последний не защищённый международными договорённостями анклав антиасадовской оппозиции. Более того, именно в южных провинциях Дераа и Кунейтра сплетаются интересы наиболее важных игроков, до этого долгое время условно остававшихся в тени конфликта – Иордании и Израиля.
Если более ранние действия этих стран были направлены на минимизацию прямого участия: Израиль ограничивал экспансию проиранских сил, а Иордания лишь оказывала поддержку собственным прокси из “Южного фронта ССА” – сегодня число рисков возрастает на порядок, а само сражение в приграничной зоне может привести к необходимости более активных действий со стороны стран-противников сирийского правительства.
Тогда как вопросы с возможными провокациями, вовлекающими новых игроков в сирийский конфликт, достаточно очевидны, наиболее важным является аспект взаимоотношений различных групп участников со стороны правительственных сил. Проблемными факторами здесь являются:
- Участие одновременно дивизии “Силы тигра” под командованием ставшего легендой войны генерала Сухейля Хасана, а также 4-й бронетанковой дивизии брата президента Махера Асада с привлечением подчинённых ему частей Республиканской гвардии. Возможно также участие некоторых группировок из конгломерата кузена Башара Асада Рами Махлюфа, однако эту информацию пока не подтверждают. Фактически правительство стянуло все имеющиеся боеспособные силы на данный участок фронта, что, очевидно, ослабляет защиту других частей страны, подконтрольных Асаду.
- Между участвующими соединениями имеется огромный багаж взаимных противоречий, подкрепляемый разницей в организационной структуре и опорой на разные государства-патроны – так, общеизвестно, что “Силы тигра” поддерживаются российскими военными специалистами, а Республиканская гвардия имеет значительное количество иранских инструкторов, в том числе и из КСИР. Таким образом, операция, требующая высокого уровня взаимодействия всех участников и требующая идти на значительный политический риск, влечёт дополнительную нагрузку рисков и в военном плане.
- Сам план наступления, судя по опыту последних операций Сирийской армии, состоит в окружении выступа оппозиционных сил с последующим его расчленением и уничтожением. Однако, учитывая взаимное недоверие между именитыми командирами и их амбиции забрать победу себе может случиться ситуация, аналогичная первому взятию Тадмора (Пальмиры), когда “Силы тигра” и другая знаменитая группа – “Соколы пустыни” – не только не смогли наладить взаимодействие, но и устроили между собой перестрелку, повлёкшую задержку в наступлении и позволившую боевикам “Исламского государства” (организация, деятельность которой запрещена в России) перегруппироваться для контратаки. Тогда инцидент удалось разрешить разведением групп на разные фронты с помощью сил Директората разведки ВВС Сирии, однако хватит ли ресурсов (в том числе и временных) для разрешения внутренних противоречий на этот раз, абсолютно не ясно. Кроме того, каждый “полководец” может стремиться выйти за пределы оперативной зоны, захватив как можно больше территорий и трофеев, поэтому удержание участников в пределах оперативного плана будет также нелёгкой задачей.
Суммируя эти входные данные, очевидно, роль российских военных советников, особенно при штабе операции, в возникшей ситуации может возрасти на порядок. В условиях высокой неопределённости, как в части морального состояния бойцов оппозиционных групп, так и в части израильской реакции на боевые действия вблизи Голанских высот, имеющиеся риски, как можно видеть, превращают операцию из лёгкой прогулки в задачу, требующую филигранной точности исполнения. Поскольку большая часть боёв потребует самостоятельного участия российских подсоветных подразделений, эта операция покажет, какие уроки смогла выучить Сирийская армия за прошедшие годы и насколько она вообще готова выполнять самостоятельные действия без плотного контроля внешних сил.
Антон Долгих – политолог, специально для ИА “Реалист”
