ДАМАСК (ИА Реалист). Спустя год после свержения режима Башар Асад Сирия продолжает сталкиваться с серьезными вызовами в сфере безопасности, ключевым из которых остается восстановление национальной армии и сил правопорядка. Временное правительство объявило реформу вооруженных сил одним из главных приоритетов, заявив о переходе к новой военной доктрине, основанной на лояльности государству, а не прежнему режиму.
Министр обороны Сирии Мурхаф Абу Касра, выступая на церемонии выпуска курсантов военной академии в Алеппо, сообщил о начале масштабной реструктуризации армии. По его словам, власти намерены «построить армию, которая представляет всю Сирию и способна отвечать на современные угрозы», а также уже ввели новые правила дисциплины и поведения для военнослужащих.
Однако аналитики предупреждают, что процесс восстановления будет долгим и болезненным. Одной из ключевых проблем остается интеграция разрозненных вооруженных группировок и формирование профессиональной структуры на фоне разрушенной системы командования. После бегства Асада в декабре 2024 года прежняя армия и службы безопасности фактически распались: часть личного состава покинула страну, другие скрылись или сдали оружие.
Ситуацию усугубили действия Израиля, который в первые дни после падения режима нанес масштабные удары по сирийским военным объектам. По данным израильской армии, было уничтожено до 80% стратегических военных возможностей страны, а за последний год зафиксировано более 600 ударов. В результате новая сирийская армия фактически вынуждена начинать с нуля.
Президент Сирии Ахмед аш-Шараа распустил прежние вооруженные силы. Основой новых структур стали формирования движения Хайят Тахрир аш-Шам, насчитывающие около 40 тыс. бойцов, а также несколько антиасадовских группировок, объединенных в единый военный аппарат. Министерство обороны курирует вооруженные силы, тогда как МВД отвечает за внутреннюю безопасность, включая Генеральную службу безопасности.
При этом ускоренный набор десятков тысяч новобранцев из гражданского населения привел к проблемам с проверкой личного состава. По оценкам экспертов, недостаточное внимание к фильтрации кадров повышает риск проникновения радикальных элементов и подрыва управляемости. Дополнительным фактором напряженности остается судьба иностранных боевиков, участвовавших в боях против Асада. Западные страны, включая США, прямо потребовали не допускать их к ключевым должностям, и власти в Дамаске публично пообещали выполнить это условие.
Еще одной уязвимостью остается дефицит опытных офицеров среднего и высшего звена. Минобороны сообщило о возвращении в строй около 3 тыс. бывших военнослужащих после проверки, однако десятки тысяч подготовленных офицеров и сержантов прежней армии, в основном из алавитской среды, остаются вне новых структур. Аналитики предупреждают, что такие группы могут стать источником нестабильности, особенно на побережье страны.
Во внешнеполитическом плане Сирия быстро сменила вектор. После многолетней зависимости от России и Ирана отношения с Тегераном были разорваны, а Дамаск получил поддержку со стороны Саудовской Аравии и Катара. В ноябре аш-Шараа стал первым сирийским лидером, посетившим Белый дом, что было воспринято как сигнал сближения с США. При этом связи с Москвой полностью не разорваны, а российская техника и доктрина по-прежнему лежат в основе сирийской армии, что, по мнению экспертов, дает Кремлю рычаг влияния.
По словам аналитиков, США уже оказывают поддержку Сирии в сфере разведки и наблюдения, а Турция подписала с Дамаском соглашение о военном сотрудничестве, предусматривающее подготовку сирийских курсантов в турецких академиях. Параллельно власти пытаются наладить диалог с курдскими силами Сирийские демократические силы, которые контролируют северо-восток страны. В марте стороны договорились об интеграции SDF в национальную армию до конца 2025 года, однако напряженность и локальные столкновения сохраняются.
Эксперты отмечают, что успех реформы армии станет ключевым условием политической стабилизации и привлечения иностранных инвестиций. В противном случае Сирия рискует столкнуться с новой волной фрагментации и возобновлением внутреннего конфликта. Редакция отмечает: восстановление вооруженных сил для Дамаска — не просто военная задача, а фундаментальный тест на способность государства заново собрать страну после десятилетия войны.
